Карина заполняет данные в компьютере, потом смотрит на меня с профессиональной улыбкой.
— Повреждений нет. Медицинских противопоказаний к активной половой жизни тоже нет. Это моё профессиональное мнение, — закрывает крышку ноутбука. — Что же касается личного мнения…
— О котором я вас не спрашиваю, уж извините, — говорю с досадой.
Мне не нравится быть предметом обсуждения Анварова и его родни.
— Что же касается моего личного мнения, — продолжает Карина, как ни в чём не бывало. — Некоторым парам лучше поскучать.
— Рустам тоже так говорит. Но иногда со стороны виднее…
Принтер выдаёт лист бумаги, на котором Карина ставит размашистую подпись и печать.
— Рус даже свою бывшую жену в больницу лично не сопровождал. Думаю, это говорит о чём-то. Но это всего лишь моё личное мнение, к которому вы можете не прислушиваться, — снова улыбается. — Я приглашу Рустама в кабинет.
Рустам появляется через минуту, но не садится, а остаётся стоять рядом со мной, опустив руку на плечо.
Карина протягивает брату бумагу со словами:
— Рецепт на контрацептивы. Обязательно сообщите, если будут противопоказания. Но препарат хороший, проблем быть не должно. В остальном, лучше воздержаться от половой жизни на несколько дней.
Я не смотрю на лицо Рустама, но вижу отражение в стекле. Он мгновенно меняется в лице, и хватка пальцев на плече становится крепче.
— Всё серьёзно? — спрашивает словно через силу.
— Ты хотел моего профессионального мнения? Я тебе его озвучила. Обращайтесь, — завершила диалог Карина с вежливой улыбкой.
Рустам молча проводил меня до своей машины и помог забраться внутрь. Он ничего не говорил. Даже не отвечал на телефонные звонки, хотя его телефон разрывался от постоянного треньканья. Дорога до дома показалась длинной.
— Мне лучше уехать. На два-три дня. Отдыхай, — кивает на прощание, но не трогается с места. — Если что-то понадобится, зови прислугу. Они обеспечат тебя всем необходимым, — говорит Рустам, застыв на пороге большой спальни, отведённой для меня.
— Карина соврала, — говорю я, присаживаясь на край кровати. — У меня нет повреждений. Просто она считает, что с тебя нужно сбить спесь. Вернее, она выразилась иначе. Тебе нужно «поскучать».
— Я уже скучаю. По тому, что было, — с тоской говорит мужчина, перед тем, как закрыть дверь.
Щёлкает дверной замок. Из глаз скатываются слёзы. Я опускаюсь на кровать, подтянув колени к груди.
Я понимаю, о чём говорит Рустам. Вернее, хочу верить, что понимаю.
Мне хочется думать, что он скучает не по той грязи, что случилась прошлой ночи. Он скучает по игре в соблазнение и жарким ласкам на грани.
Зачем я сказала ему, что Карина соврала?
Это может быть опасно.
Я полностью в его власти.
