Посещая Благородное Собрание, неизменно красовалась в них, к Рождеству и прочим праздникам всегда приобретала что-то новое. По завещанию, половина её имущества отходила племяннице, половина — церковникам. Но драгоценности в список имущества включены не были. Их госпожа Воздвиженская завещала похоронить вместе с нею, положить в гроб.
— И именно так было сделано, — вмешался Салтыков. — Когда госпожу Воздвиженскую отпевали, все, кто при этом присутствовал, видели, что драгоценности лежат в гробу.
— Да-да, так и было. Гроб закрыли, госпожу Воздвиженскую похоронили. А на следующий день кладбищенский сторож увидел, что могила разрыта. Драгоценности из гроба пропали.
— Ну, блин. Ей-богу — дети малые!
— Говорю, что гроб и банковская ячейка — это немножко разные вещи. Коню ж понятно, что соблазн ограбить могилу будет чрезвычайно велик… После этого драгоценности всплывали?
— Ну, видели их где-то?
— Ах, ну что вы, — Дубовицкий, кажется, даже обиделся. — Если бы видели, я бы непременно знал. Но ничего подобного не случалось.
— Угу. А когда умерла эта госпожа?
— Около года назад, в канун Рождества.
— Угу. Ну разумно, да. Времени пока не много прошло. А где, говорите, живёт её племянница?
— В собственном доме госпожи Воздвиженской и живёт. Переехала сразу же, тетушка остыть еще не успела. В отличие от покойной, ведёт чрезвычайно разгульный образ жизни. Уже пятого так называемого компаньона сменила.
— Вот, знаете, не могу осуждать. С компаньонами наверняка веселее, чем с богомольцами… Ладно, понял. Всего доброго, господа, меня ждут неотложные дела.
Я поклонился и исчез.
Переместился снова к храму Михаила Архангела, а там первый же встречный указал особняк госпожи Воздвиженской. Очень приличный особняк, не хуже, чем у градоначальника.
Стучать в ворота я не стал, решил, что поднимать кипиш смысла пока нет. Зря, что ли, Невидимость открывал? Пройдусь по особняку, осмотрюсь спокойно. А там уж ясно будет, что дальше делать.
Ограду я попросту перелез. Парадная дверь была закрыта, зато у задней стояла полная женщина в фартуке — кухарка, наверное. Разговаривала с мужичком-крестьянином. Речь шла о молоке и сметане. Ну, ясно, привёз свежие продукты к барскому столу.
Дверь за спиной кухарки была приоткрыта. Я отворил её пошире и прошёл в дом.
— Чегой-та? — раздался за спиной удивленный возглас мужичка.
— Да дверь будто бы сама собой отворилась…
— Скажешь, тоже! Сквозняки гуляют.
Ну да, ну да. Они самые.
Я прошел через кухню и пустую столовую.
Прислушался. Из гостиной доносились голоса.
— А ну, повтори! Как ты будешь меня называть?
— Императрица! Моя императрица! О-о-о…
Ох ты ж. Да у нас тут, по ходу, ролевые игры в самом разгаре. Только отчего же в гостиной? Неудобно ведь. Прислуга советами замучает.
