Хоть в том же Полоцке с великанами, это я своими глазами видел. За то, чтобы землю свою, близких своих защитить. Но когда такое ещё и оплачивается по справедливости, энтузиазма становится больше. Мотивация растёт. Сечёшь?

— Не дозволят такого, — буркнул он.

Толпа отозвалась недовольным гулом.

— Да ты спроси сперва!

— Владимир дело говорит!

— Братцы, да на что он нам вовсе сдался, Фома Неверующий? Четвёртый год выбираем, а толку с него?

— Оборотня проглядел у себя под носом!

— Да ежели проглядел — ладно. А ежели они с Мефодием заодно были?

— Нет! — взвизгнул глава. — Я ничего не знал! Клянусь!

— Мефодия поднять, да допросить, — предложил кто-то.

— Э-э-э, — сказал я.

— Мефодию я голову отрубил, да потом его ещё и сожгли, от греха. Не уверен, что он после воскрешения разговаривать сможет. Да и лишнее это.

— Потому что этот гусь ни при чём, — я кивнул на главу. — Он обычный дурак. Мефодий им прикрывался, чтобы свои дела крутить, а самому не светиться.

— Я ни при чём, — поспешно подтвердил глава. — Я ничего не знал!

— Да ещё бы тебе знать, — проворчал Елизар. — Нажива-то, она хуже бельма глаза застит… Так что делать будем, братцы? Кого новым главой выберем?

— Владимира! — долетело из толпы.

— Э, нет, — я покачал головой. — Сорян, братцы, при всём уважении — никак. Это ж постоянно на месте сидеть надо. Тут, в Петербурге. А у меня своих дел дохренища. Да и не по мне это, кабинетная работа. Я могу консультационные услуги оказывать. Вот это — на здоровье, обращайтесь в любое время.

Главой в итоге избрали пожилого Елизара. Предыдущего главу вытолкали взашей. Милость от государыни — тысячу золотых империалов — поделили на всех. Моему новоиспеченному ордену досталось шесть. Из чего я сделал печальный вывод, что охотничьих орденов в Российской империи меньше двух сотен. Не густо, н-да…

— А что, братья, — сказал я, припрятав полученные деньги, — нет ли кого из Сибири?

Несколько голосов откликнулись, но высказались в том духе, что Сибирь, вообще-то, большая.

— Может, знаете одного охотника — Гравием звать?

— Как не знать! — отозвался мужик в такой затасканной одежде, что непонятно было, как держится. Подошвы к сапогам привязаны верёвкой, на тулупе живого места нет, борода — и та клочьями, будто крысы когтями драли. — Вот охотник — всем охотникам охотник. Слова лишнего не скажет, зато как тварей бить — так завсегда первый!

— А где видал-то его?

— На Бие стояли. Где Бийская крепость.

— Сойдёт… Будь другом, увидишь — скажи, что Владимир Давыдов о нём спрашивал. Найдёт время — пусть заглянет в гости.

После дележки притащили писаря, которому продиктовали прошение на имя государыни — рационализаторское предложение относительно приёма костей.