– В данном случае, Уотсон, я имею в виду всего лишь прозвище, которым народ наградил гильотину во времена Французской революции.

Было уже совсем поздно, когда мы наконец добрались до нашей старой квартиры на Бейкер-стрит, где Холмс, едва успев развести огонь в камине, тут же облачился в свой мышиного цвета халат.

– Скоро полночь, – сказал я, – и мне хотелось бы распрощаться с 1887 годом в обществе жены, а потому пора отправляться домой. Позвольте пожелать вам счастливого нового года, мой дорогой друг!

– От всей души желаю вам того же, Уотсон, – отозвался он.

 – И передайте поздравления своей женушке вместе с извинениями за вашу временную отлучку.

Когда я оказался на пустынной улице, то на мгновение остановился, чтобы поднять воротник плаща, за который норовили попасть хлопья снега, и уже собирался продолжить свой путь, когда мое внимание привлекли звуки скрипичных струн. Помимо воли я поднял взгляд к окну нашей гостиной и увидел четко очерченный на фоне подсвеченной лампой шторы силуэт Шерлока Холмса.

Я мог разглядеть так хорошо мне знакомый ястребиный профиль, чуть опущенное плечо, которым он упирался в инструмент, и движения смычка – вверх-вниз. Но исполнял он точно не сентиментальную итальянскую арию и не сложную импровизацию собственного сочинения. В неподвижном воздухе этой холодной зимней ночи плавно разносилась другая мелодия:

Должно быть, в этот момент снежинка угодила мне прямо в глаз, потому что, когда я отвернулся, свет газовых фонарей, протянувшихся вдоль безлюдной Бейкер-стрит, стал почему-то странно расплывчатым.

Итак, моя миссия исполнена. Записные книжки снова уложены в черный металлический ящик, где они и хранились все эти годы, а я в последний раз обмакиваю кончик пера в чернильницу.

Через окно, выходящее на небольшую лужайку нашего загородного дома, мне виден Шерлок Холмс, прогуливающийся между своими ульями.

Волосы его совершенно поседели, но сухопарая фигура все также подвижна и полна энергии, а на щеках играет здоровый румянец, подаренный матерью-природой и созданным ею свежим бризом, пронизанным ароматами клевера и моря, характерными для этих пологих долин в Суссексе.

Наши жизни постепенно клонятся к своему закату, и уже многие лица и события стерлись в памяти навсегда.