Его зовут Моцарт.Однажды ему не оставили выбора — убили жену и ребёнка. И он отомстил.Навёл порядок в городе и заслужил славу человека, что всегда выполняет свои обещания и знает всё.Теперь владелец ресторана «MOZART» решил сменить имидж бандита и снова жениться. Юная дочь сенатора — отличный способ войти в круг уважаемых людей, власти и закона…
У ресторана, слепя проблесковыми маячками, стояла «Скорая помощь». Чёрный джип с тонированными стёклами притормозил за ней.
В сумерках ярко горели окна здания, блестел мрамор отделки, нарядно сверкала вывеска «МОZART», звучала сороковая симфония великого композитора. Её не было слышно в джипе, но я знал, что она звучит и вдруг увидел совсем другую картину.
В тот день здесь тоже стояла «Скорая». Серый бетон. Выщербленные ступени. Толпа зевак и… залитое кровью тело моей жены у входа. Её дрожащие руки, сжимающие огромный окровавленный живот. Её испуганные, полные мольбы глаза…
— Сергей Анатольевич! — где-то далеко звучал голос водителя. — Я говорю: встанем дальше? На вашем месте неотложка. Шеф! С вами всё в порядке? Вы словно призрака увидели, — галдел он, развернувшись к заднему сиденью.
Я медленно повернул голову от окна.
— Есть другие варианты, Антон? Может, пойдёшь объяснишь, что место хозяина заведения занимать нехорошо?
— Так это… — парень растеряно моргал, — это же неотложка, они же… А! — наконец сообразил он, нажал на газ и припарковался чуть дальше.
Остолоп! Молодой ещё, бестолковый, суетливый.
Я вышел из машины в открытую им дверь.
— Ты меня спрашиваешь, Коль? Вроде ты мне должен доложить, что тут происходит, — застегнул я молнию кофты повыше и засунул руки в карманы.
— Много будешь думать, патефон отвалится.
Он скорчил рожу и заторопился наверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки:
— Ох, договоришься ты у меня, — проводил я его глазами. — А точнее допоёшься.
И кому вызвали скорую, мне уже и без него доложили. Но что там он сказал? Волнуюсь? Что я девочка волноваться перед помолвкой? Это будущая невеста пусть волнуется. А я бы просто выпил. Что-то эта неотложка навела на меня тоску.
Я расправил плечи. Потянулся, не спеша поднимаясь по лестнице…
Сука, всё болит. Перетягал вчера железа что ли? Или кулаками по груше лупил дольше, чем надо? Или старость уже, блядь?
Не, в сорок старость ещё рано. Надо заехать к Эльке, пусть помнёт.
Я остановился, продирижировал несколько тактов заигравшего менуэта. Но стройный соль минор третьей части симфонии, негромко мурлыкавшей у входа, рушили какие-то посторонние звуки.
Пришлось задрать голову. На балконе второго этажа ресторана ругалась пара. Она — стройная блондинка в красном платье. Он — жирный боров при костюме и очках.
— У-у, — я невольно отвернулся, когда он съездил ей по роже. И скривился.
