Не может быть дракономатерь воздушной нимфой! В ней сила должна быть! Стержень!
— Какая я тебе дракономатерь? — пришло моё время фыркать. — Ещё неизвестно, чем ваша затея закончится! Самодуры! Избалованные мажоры! Кто вам вообще дал право решать за меня? Да вообще за кого угодно!
Я со злостью пнула шишку, отправив её в полёт прямо в ствол крупного хвойного дерева, и открыла было рот, чтобы продолжить свою тираду, но Саймон резко выставил руку в сторону, преграждая мне путь.
— Тихо, — шикнул он. — Там кто-то есть. Стой здесь и жди моего сигнала.
У меня вмиг пересохло во рту. Среди листвы виднелось какое-то движение, едва уловимое, а сердце вновь заныло от тоски.
— Это Сумрак, — уверенно заявила я и даже сама удивилась. — Это точно он.
— Жди здесь, я сказал, — прорычал дракон. — Если это действительно твой ненаглядный, сам тебя позову.
Мне было плевать и на его приказ, и на его тон. Сердце тянуло туда, к неясной тёмной фигуре, к запаху костра. Он жив. Он жив!
— Стой, дура! — Саймон схватил меня за руку, и птица на втором его предплечье взволнованно вскрикнула. — Мало ли что может водиться в этих лесах.
— Но это Сумрак! — упрямо шипела я в ответ.
Дракон закатил глаза.
— Подожди, пойдём тогда вместе.
И вновь он оставил птицу на суку, крепко привязав верёвку, что тянулась от её лап. Потом крепко сжал мою ладонь и тихой поступью пошёл через лес.
Эти две минуты, которые потребовались нам, чтобы подойти, тянулись, кажется вечность. Но и она подошла к концу. Мы вышли к маленькой полянке, укрытой под раскидистыми лапами хвойных деревьев, по центру дымился погасший костёр, под деревьями лежало нечто, замотанное в тёмную ткань… а по другую сторону от костра сидел, припав спиной к стволу, Сумрак.
Глаза его были закрыты, лоб покрыт крупными каплями пота, и сам он тяжело, прерывисто дышал.
Забыв обо всём, даже не вставив язвительного “я же говорила”, я бросилась к Сумраку, упала перед ним на колени и убрала со лба мокрые от пота волосы. Он дрожал. Даже губы его дрожали, на верхней образовалась капля, которая быстро увеличилась и под собственным весом упала в приоткрытый рот. Дракон даже не пошевелился.
— У-у, красавчик, эк тебя, — протянул Саймон, присаживаясь рядом. — Сюда б лесовика какого.
— Надо срочно его доставить в храм. Там же есть врачи, они помогут, только быстрее!
— И как мы его туда допрём?
— Ты же дракон! У тебя крылья! Силища!
— Это что, я его на ручках донести должен, что ли?
— Тьфу, гадость какая. Тебя бы ещё донёс, а этого… и что там за подарочек под деревом лежит?
Я обернулась на странный свёрток — и с трудом сдержала рвотный позыв. В ткань было завёрнуто тело, которое недвусмысленно намекало на отсутствие в нём жизни — не только синюшным цветом, но и задубевшей, неестественной позой.
