– В Америке хватает земли, – продолжал я. – Вероятно, все трое бегают по прериям, наслаждаясь свободой, как в доброе старое время, и покрывая диких кобыл.

– Первого нашли мертвым в овраге через два года после того, как он пропал, – проговорил Теллер.

– Второго... Я тоже купил его. У меня была одна десятая общего пая. Это второй случай, когда у меня пропадает жеребец.

– При тех же обстоятельствах? – Я удивленно смотрел на него.

– Нет... – Он печально покачал головой. – Кроме одного – обе лошади пропали. Оликса так и не нашли. Вот почему я хочу предпринять особые меры для розыска Крисэйлиса.

– Джин, вам нечего делать, – вступил Кибл. – Почему бы не провести отпуск в Штатах? Чем вы будете заниматься, если останетесь на своей улице Путни?

Кибл, как обычно, когда ему что-то надо, перестал мигать. Это был точный сигнал. Мне следует срочно просчитать, что скрывается за его вроде бы ничего не значащими замечаниями. «Не мог же он догадаться о моем одиночестве», – встревожился я. Кибл умеет манипулировать людьми, но он не ясновидящий. Я пожал плечами и небрежно ответил:

– Буду гулять по Кью-гарден и вдыхать аромат орхидей.

– Орхидеи не пахнут, – объяснил Теллер и без него очевидное.

– Он знает. – Кибл все еще не мигал. – Джин имел в виду безделье, беззаботный отдых.

– Ага, понимаю, вы двое работаете на одной волне, – вздохнул Теллер. – Но я очень хотел бы, Джин, чтобы вы поехали со мной в Америку и хотя бы взглянули, как обстоят дела. Какой в этом для вас вред?

– А что в этом хорошего? Это не моя работа. – Я смотрел на темно-зеленую воду за бортом. – И... я устал.

Они не нашли быстрого возражения на эти слова. А я подумал, что было бы гораздо проще, если бы я испытывал обычное переутомление от работы, а не смертельную усталость от постоянной борьбы.

В таком состоянии сомнительно, чтобы я победил. Охотиться на тысячах квадратных миль за каким-то взбесившимся жеребцом – не лучшее лекарство.

Они огорченно молчали. Джоан вышла из каюты с миской салата и подняла страшную суету, ни на минуту не умолкая. Раздвинули складной стол, поставили на него блюда и тарелки, и все принялись за еду. Солнце бросало праздничный свет на холодных жареных цыплят и горячий французский хлеб.

Ленч мы запивали приятным красным вином, а на десерт женщины поставили клубнику и кувшинчик со сливками. Питер, все еще в мокрых после купания плавках, несмотря на уговоры матери переодеться, набил полный рот клубники и принялся фотографировать. Линни сидела рядом со мной и рассказывала Дэйву Теллеру забавную историю о том, как проходили выпускные экзамены в школе, ее теплая рука бессознательно гладила мою. Мне следовало бы радоваться такому милому воскресному пикнику на реке. И я старался радоваться.