Лишь после того, как он описал Агашимаю, я догадалась, что речь именно о вас двоих. Ему сказала, что он, скорее всего, путает тебя с кем-то. Сказала, что ты занимаешься лишь переводом свитков, и у нас на очень хорошем счету. А также добавила, будто ты — не простой человек и у тебя очень высокие связи в княжеском дворце. Но он обещал, что просто так не оставит это дело.

— Спасибо, Элиан, — я погладил ее руку. — Твоя поддержка дорогого стоит. Но за меня не переживай. Правда на нашей стороне. Кто-кто, а мы с Агатой в обиду себя не дадим.

Конечно, ей этот разговор был очень неприятен.

Но хорошо, что он состоялся. Вдвойне хорошо, что Элиан отнеслась с пониманием к случившемуся и поняла причины, толкнувшие меня с кошей на убийство. Может быть для полного откровения я должен был сказать ей, что ненавижу мужчин-леадорцев, и обожаю их женщин. Только это уже эмоции, которые в большинстве случаев выпускать вредно. Я снова подумал об Алане Башарове, подумал, что очень глупо уподобляться ему, и поэтому даже о мужчинах-леадорцах я не смею судить так, как рассуждал раньше, сжигаемый ненавистью. Ведь наверняка есть среди них вполне нормальные, ничем не отличающие от нас, обычных людей.

Скоро мы покончили с завтраком и этим разговором. После чего я поспешил в «Хрустальный Филин», чтобы Агата перерисовала со смартфона новый материал для перевода, заодно чтобы поменять повербанк и обсудить планы на ближайшие дни. Идя к таверне, я подумал, что меня может там ожидать весточка от Латеи. И тут вскочил непростой вопрос: а кто для меня привлекательнее, кто важнее для меня: Элиан или Латея. Надо признать вопрос хреновый, потому как выбирать не хотелось.

Меня влекли тайны Латеи, ее необычность, ее точеная фигурка и ее страсть в постели, и… и очень много чего еще. Я обожал Элиан и меня влекли ее тайны… Я снова сказал «тайны»? Я повторился? Да! Потому что у Элиан не меньше тайн, скрытых в ее душе. Например, ее склонность к грубости в постели тоже очень интересна. Мне хочется познать ее всю. И ее безупречная фигура, ее медлительная величавость, ее желанная грудь с чувствительными сосками и великолепная задница. Боги, такая тугая на моем члене! Я люблю Элиан. Люблю ее острые розовые ушки и ее глаза. Люблю ее губы, ласкающие фильтр сигареты, словно это очень маленький нежный член.

Я не знаю, кто мне милее, и кто важнее. Мне они нужны обе. С этими мыслями я пришел в таверну. Увы, весточки от Латеи не было. Имелась только Агашимая с устным приветом от Нейшши. Я не сразу врубился, кто это. Лишь потом вспомнил, что так звали кеошерийку-рабыню, спасенную в эльфийском складе. А Агата, хитро щуря изумрудные глазки, добавила:

— Кажется она тебя тоже любит.