Линнет это четко усвоила за последние три дня. Пирс просто не принимал слово «нет». Поэтому она открыла глаза и съела суп, ложку за ложкой.
Когда миска опустела, Пирс забрал ее и отошел от постели. Собравшись с духом, Линнет положила руку себе на грудь. Ощущения были такими же. Ее грудь находилась в таком же состоянии, как ее рука, живот, ноги.
Она почувствовала, как по ее щеке скатилась слеза, за ней другая.
Пирс у двери разговаривал с кем-то, кому он отдал пустую миску.
– Я вздремну в соседней комнате, – сказал он.
Она знала, что он вернется, склонится над ней и попрощается. В последние три дня он ни разу не ушел, не сказав ей, куда идет и как долго будет отсутствовать.
– Горничная, – выдохнула она, когда он снова оказался рядом. – Поезжай в замок. Обо мне позаботится горничная.
На мгновение в его взгляде мелькнула боль. Но затем он с готовностью ответил:
– Конечно, она будет здесь к ужину.
Элиза оказалась не более искусной в утаивании правды, чем Пирс. Войдя в комнату, она отпрянула, прижав руку к сердцу.
– Боже милостивый! – ахнула она. – Ваши волосы, ваши бедные волосы, – запричитала она, но ее взгляд, как завороженный, устремился к лицу и шее Линнет. – Не может быть, чтобы это было по всему телу?
Еще одна слеза скатилась по щеке Линнет. Она кивнула.
– Вы чуть не умерли. – Элиза подошла ближе, но у нее был такой вид, словно она дважды подумает, прежде чем коснется Линнет. – Говорят, его милость вначале подумал, что вы мертвая.
Линнет предпочла бы умереть, чем жить с такой кожей.
Элиза догадалась, о чем она думает.
– Это пройдет, – поспешно сказала она. – Я уверена. Мы… мы будем купать вас в минеральных солях каждый день. Дважды в день. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь выглядел, как вы. Значит, это пройдет. Хотя… – Она осеклась.
– Что? – прохрипела Линнет.
– О, ваше бедное горло, – воскликнула Элиза. – Что стало с вашим голосом?
– Что? – повторила Линнет.
– Его милость сказал, что вы вроде как единственная, кто переболел так сильно и выжил, – сказала Элиза. – Наверное, поэтому я никогда не видела такого раньше.
Линнет в отчаянии закрыла глаза. Она выжила, но осталась с изуродованной кожей.
– Вам больно, когда я прикасаюсь к вам? – спросила Элиза.
Линнет устало покачала головой.
Пальцы Элизы были нежными и прохладными.
– Это как короста, – сказала она. – Наверное, она ужасно стягивает кожу.
– Домой, – прохрипела Линнет, перехватив ее взгляд.
– Вы хотите домой? Это разобьет сердце вашего отца, вся эта история.
В этот момент Линнет не дала бы ломаного гроша за то, что подумает ее отец. Просто ей хотелось оказаться в своей комнате, вдали от всех, кто…
Вдали от мужчины, который любил ее тело и считал, что ее волосы похожи на темное золото.
– Я спрошу, – пообещала Элиза.
