Когда-то я сказала, что хочу стать королевой людских сердец. Я уже никогда не стану королевой Великобритании, но это не важно, а вот королевой сердец могу стать.

Никто не увидел главного: я изменилась! Всем им, оставшимся в моей прошлой, почти ненужной жизни, не понять этих изменений.

Что-то почувствовал Гарри, но для него я прежде всего мама. Что-то понял Уильям, но и он не смог понять до конца, да и как можно, если я сама еще не поняла.

Я так долго шла к главному решению своей жизни… наделала столько ошибок и набила столько синяков и шишек, так измучилась…

Я очень хотела стать королевой людских сердец.

Кажется, это произошло: стоит появиться где-либо, и навстречу устремляется множество людей, даже там, где меня почти не знают. В больницах среди несчастных по всему миру большинство никогда не слышали об Англии, не только о принцессе Диане, но они верят мне, слушают, пожимают руки, смотрят с надеждой, словно своим появлением я способна излечить их язвы и вернуть потерянные конечности, снять страшную боль, облегчить страдания.

Это дорогого стоит, я дорого и плачу – одиночеством.

Принцесса Диана нужна очень многим, но я сама – никому, кроме моих мальчиков. Пришла мысль: что, если вдруг умру завтра, вспомнит ли хоть кто-нибудь уже послезавтра, что я вообще жила на свете?

В июне незадолго до каникул моих мальчиков я была в Нью-Йорке и в Бронксе встретилась с матерью Терезой. Мы уже встречались в Риме, тогда мать Тереза поразила меня настолько, что я долго не могла забыть ее глаза, ее голос, ее слова.

Ничего особенного, кажется, обычные монахини, тихие, ласковые… Сама мать Тереза маленькая, как ребенок, да и остальные тоже невелички, они не доставали мне до плеча.

Старческие лица, белые одежды с двойной синей полосой, мужские сандалии на ногах… И глаза… Не старческая рука, вложенная в мою руку, даже не удивительный тихий голос, больше всего меня поразили подслеповатые глаза…

– Вы никогда не сможете делать то, что делаю я…

Наверное, у меня вытянулось лицо, но возразить, что я хотя бы буду стараться, не успела…

– …а я никогда не смогу сделать то, что можете вы…

Она говорила еще что-то, кажется, про то, что мои возможности куда больше, чем я сама думаю.

Но я уже не слышала, потому что мать Тереза просто посмотрела мне в глаза. Только посмотрела… и я вдруг поняла, что она все-все про меня знает, даже если не знает ничего. Не обо мне, а про меня саму, про ту, что внутри красивой оболочки принцессы Дианы! Про меня настоящую, которой не вырваться на волю.

Кажется, я спросила:

– То, что подскажет сердце…

Потом я пыталась понять, спросила это вслух или только сердцем? Скорее второе, мои глаза спросили – ее ответили, и не нужно было слов.