Я тоже стану светской львицей, для которой ограничений вроде необходимости блюсти традиции королевской семьи не будет. Это весьма заманчиво. Конечно, Доди не будет мне верен и одного дня, но теперь я уже взрослая девочка и надежд на супружескую верность со стороны мужа-красавца не питаю. Зато я всегда могу рассчитывать на поддержку и моральную, и материальную со стороны умного Мохаммеда. Для него возможность породниться со Спенсерами значит немало, да и ко мне аль-Файед-старший относится куда более тепло, чем все королевские родственники вместе взятые.

Весьма заманчивая возможность, при том, что в Доди я по-женски влюблена… Он не станет подавлять меня своим интеллектом, не будет демонстрировать превосходство в знании философии, истории, архитектуры, ему все равно, какую музыку я люблю, какие книги читаю, Доди принимает меня такой, какая я есть. И этим отличается даже от Хаснат Хана.

Конечно, Файеды не позволят мне разгуливать по минным полям даже после разминирования и в защитном костюме.

Но они защитят меня от любопытных фотографов и даже от меня самой, не защитят только от…

Вот этого я боюсь больше всего – чтобы вместе со мной не погиб кто-то еще. Видение с автокатастрофой не исчезло, оно по-прежнему возникает передо мной, если пострадаю я, вместе со мной может пострадать кто-то рядом. Пожалуй, стоит рассказать о своих страхах Мохаммеду при встрече.

Вторая возможность – просто жить тихо в Кенсингтонском дворце, за закрытыми шторами, произнося шепотом каждое слово, чтобы не подслушали, никуда не показываясь и не пользуясь машиной, чтобы не отказали тормоза.

Затихнуть, пока обо мне не забудут совсем или не станут взрослыми мои мальчики. А потом напроситься в дом к кому-нибудь из них, пить по вечерам чай с невесткой и вспоминать свое королевское прошлое. Да, еще нянчить внуков, ухаживать за детьми я умею хорошо и очень люблю это делать, невестке даже не понадобится нанимать няню.

Это будет возможно только у Гарри, к ребенку Уильяма меня не допустят ни в коем случае!

Что ж, это тоже возможность, Ферджи решила же, что будет жить тихо и писать детские книжки про бегемотиков.

Удивительно, беспокойная, всегда словно сидящая на вулкане, Сара стала тихой и смирной. А все потому, что без денег.

У меня средства есть, не слишком большие, но достаточные, чтобы жить не на гонорары от детских книжек. И пить чай по-старушечьи я тоже пока не хочу.