10
0Береги себя от комариков, деточка.
Говоря это, он лениво почесывает свой толстый живот и случайно сдвигает край обширной толстовки. Внутренний карман с торчащим из него зеленым уголком знакомого блокнота мгновенно притягивает мое внимание. Но я быстро прячу вспыхнувший взгляд обратно в свою тарелку с изуродованной запеканкой.
Это он! Мой дневник.
И кажется, я только что поняла, как смогу его вернуть.
Глава 2. Дурные наклонности семейки Мрачко
План у меня простой.
Ближе к одиннадцати утра Глеб в каждый свой приезд любит наклюкаться чем-нибудь позабористей и потом дрыхнет в гостиной возле кабинета Германа один-два часа.
Мне этого времени вполне хватит, чтобы забрать свой дневник и спрятать в тайнике за чуланом со швабрами.
Так что всё оставшееся время до заветного часа я сижу в своей комнате и подбираю доступные вакансии на разных сайтах.
Выбор для меня, увы, удручающе мал. Сплошная сфера обслуживания — официантки, уборщицы, продавцы. Это всё ничего, но без опыта работы зарплаты там совсем крошечные.
Ну, а вдруг у кого-нибудь на примете есть хорошая работа для меня?"
"Шум подъезжающей к дому машины выдергивает меня из монотонного процесса интернет-серфинга неожиданно. Как будто я плавала в скучном сером омуте и вдруг вынырнула на поверхность. Очень уж звуки громкие доносятся со двора через открытую форточку.
— Бонжорно, дядя Герман! — кокетливо здоровается мелодичный женский голосок. — Прилетела к тебе на выходные из солнечной Италии, сменить обстановку на недельку. Надоело всё. Скучал по своей плохой девочке?
— Заткни свой ротик, Пава, и топай в дом, — «любезно» отвечает снисходительный голос Германа. — Сколько раз тебе повторять, чтобы ты вела себя со мной на людях прилично?
— Но здесь никого нет! — провокационно смеется гостья, ничуть не обидевшись.
— Шевели задом, вертихвостка! А то накажу.
— О-о..? — заинтересованно тянет она, но следующие ее слова заглушает захлопнувшаяся входная дверь.
Хоть и не сразу, но этот мило хихикающий голосок двоюродной племянницы Германа я всё-таки узнаю. Просто давно его не слышала.
В те времена, когда мне было всего шесть лет, восемнадцатилетняя Павлина Брехунько[*]дневала и ночевала у нас чуть ли не каждые выходные. И была она тогда моложе, получается, лет эдак на двенадцать. Хорошо сохранилась, кстати.
Наши пути в этом доме пересекались очень редко.
