А ведь когда-то она кормила Рогдая из рук и безбоязненно расчесывала его густую жесткую шерсть!

— Вы сказали, это собака ваших соседей?

— Да, — кивнула девушка, все еще не в силах оторвать глаз от осевшей туши. — Раньше он жил в усадьбе баронессы. Но потом его куда-то увезли, и с тех пор я Рогдая не видела. А тут вдруг… объявился…

— Судя по возрасту, ему давно уже полагалось умереть, — задумчиво сказал капитан. И, видя недоумение своей спутницы, пояснил:

— Кавказские овчарки сравнительно легко поддаются дрессировке. Но с годами все навыки обучения у них понемногу исчезают, они могут совершенно одичать.

Поэтому по истечении определенного возраста хозяева стремятся от них избавиться.

— Убить? — В глазах девушки стояли слезы. Как будто бы этот пес не собирался разорвать ее на части всего две минуты назад!

— Да, — ответил Решетников. — Вот его и увезли из имения. Наверное, в лесу собирались пристрелить.

Маша вспомнила верного слугу баронессы Багрия, готового бежать со всех ног по первому зову своей хозяйки, несмотря на свой угрюмый и нелюдимый нрав.

Что ж, такому бирюку собаку убить — раз плюнуть!

— Да, видимо, рука не поднялась. Или сорвался с привязи да сбежал по дороге, — предположил Решетников, осторожно отряхивая девушку от снежной пыли. — А потом принялся бродяжничать и подхватил где-то заразу.

Он бросил последний взгляд на убитого пса и предложил своей спутнице руку.

— Пойдемте, Мария Петровна. Думаю, на этом наше нынешнее катание закончено. Нужно сказать дворовым, чтобы непременно сожгли тело, да поскорее — бешенство чрезвычайно опасно и для людей.

Да чтоб молчали об этом прискорбном случае как рыбы… Не хватало еще, чтобы ваши родители узнали, Мария Петровна. Обещайте их не расстраивать, ладно?

Они переобулись, подхватили коньки и зашагали по утоптанной тропинке, уже начинавшей подтаивать из-за яркого солнца. Дорогою Решетников рассказывал о собаках и бешенстве, а Маша слушала, чувствуя его крепкую, надежную руку и понемногу приходя в себя после пережитого волнения.

— Первый признак такой болезни — когда пес отказывается от еды, — говорил Решетников. — Затем появляется агрессия, еще одна форма проявления бешенства.

В таком состоянии, Мария Петровна, обезумевший пес начинает пробовать на вкус даже несъедобные предметы — камни, бумагу, мусор. Помните, как он грыз гранит на бережку? А палку?

Маша поежилась и кивнула, после чего еще крепче ухватилась за руку Владимира Михайловича.

— И наконец, его охватывает тяга к бродяжничеству, и он начинает искать, на кого бы наброситься, — продолжал тот, словно бы не чувствуя пальчиков своей спутницы.