Вербовке подлежали лица, сделавшие карьеру в партийных и советских органах, работающие в оборонной отрасли, в атомной промышленности, имеющие отношение к авиации, флоту, энергетике… НИИ «Буревестник» в Горьком – учреждение, тесно связанное с уральскими производителями танков и другой бронетехники: Цвигун Федор Макарович… Новосибирский «Гипромашпром» – ведущий специалист Лапин, настолько компетентный, что его никак не хотят отпускать на пенсию… НПО «Техномаш» – главный инженер Лазаренко, Челябинский тракторный завод (тракторы он тоже производит) – замдиректора по производству Никитин… Оружейный завод имени Дегтярева, производственный гигант «Южмаш»… Заместитель председателя керченского горисполкома Олещенко, второй секретарь куйбышевского обкома партии Нагибин.

Доктор Ткачук, старший анестезиолог, место работы – спецотдел по обслуживанию высших государственных и партийных руководителей, в просторечии – «Кремлевская больница»…

Лучше бы не слышать всего этого… Информация была бесценной, возможно, сами кураторы не представляли объем знаний, бывший в голове своего работника. Анна перевернула кассету.

Запись признаний преступника продолжалась не меньше часа. Голос Старчоуса начал слабеть, спотыкаться, он невнятно произносил слова, жевал согласные. Туманился взор. Как-то ненавязчиво он начал нести бессвязный вздор.

– Это все, – обернулась Анна, – продолжения не будет. Доза была увеличена. Если ввести еще, он умрет. Но мне кажется, что все основное он сообщил.

– Мне тоже так кажется, – кивнул Никита. – Будем сворачиваться.

Возникла неловкая пауза. Не его это – убивать безоружных людей. Безоружных мразей – тоже не его. Анна вздохнула, склонилась над своей сумкой.

Снова появился шприц, ампула с препаратом. Она плавно ввела «лекарство» в вену. Не продезинфицировала, – подумал Никита. Реакция последовала через несколько секунд. Пальцы умирающего задрожали, застучали по полу. Струйка слюны потекла с губ. Анна ждала. Тремор утих. Она приподняла веко, проверила пульс. «Тетя доктор», – подумал Никита.

– Все? – спросил он.

– Все, – кивнула Анна.

– Вынимай кассету и уходим. – Никита начал подниматься. – Убирать не будем, времени нет, чует мое нездоровое сердце…

Взяли только фонари, заспешили к выходу.

Правильно чуяло сердце! Спецслужбы работали. Не прошли и половины пути с включенными фонарями – встали как вкопанные. С улицы доносился шум, перекликались люди. Проехала машина, свернула за угол, и крики усилились. В них звучали торжествующие нотки. Горло перехватило. Навалилась тоска. Глухо выругалась Анна. Машину, спрятанную за углом, искали недолго. Наконец-то их поиски увенчались успехом! Никита выключил фонарь.

– Гаси свой, – прошептал он. – Они еще не знают, где мы.