Будут прочесывать все здания.

Но кто-то заметил сполохи света из подвала. Ажиотаж усилился. Хрустела крошка, самые энергичные уже лезли в подвал.

– Не спускаться! – крикнул Платов по-французски. – Я буду стрелять!

– Не прокатит, Никита, – выдохнула Анна. – Они знают, что нас двое.

Не было времени что-то выдумать. Мысли метались, подкрадывалась безысходность. Но шумиха улеглась. Люди затаились, задавали вопросы – видно, консультировались с начальством. Лезть под пули как-то не хотелось. Никита потянул Анну за рукав, побежали обратно, держась за руки. Выделялся на фоне серого неба рваный проем.

Лестница развалилась, но теоретически выполняла свое предназначение. И здесь не повезло. Здание объезжали машины. Распахивались двери, бежали люди. Поскрипывал эфир в средствах связи. Отчаянные головы пытались забраться в подвал. Анна выстрелила в потолок в целях профилактики. Волна откатилась, и здесь начались активные консультации. Никита повлек молодую женщину за ближайший простенок. В нише валялись горы строительного мусора, стояли прислоненные к стене поддоны. Выли сирены, подъезжали новые машины. Спецслужбы в эту ночь работали совместно с полицией.

– У вас есть две минуты, чтобы выйти из подвала! – пролаял голос в громкоговоритель. – Затем мы запускаем в подвал служебных собак!

– Ладно, хоть не газ «Циклон-Б», – проворчал Никита. – Слушай сюда, Анна. Мы хорошо поработали, но теперь нужно выбирать. Давай пистолет, залезай под эти поддоны, навали на себя какого-нибудь дерьма. Я попробую их отвлечь. Как образуется просвет, сразу делай ноги. Они побегут, чтобы схватить меня, в этот момент и проскочишь. Ты должна выбраться, и это даже не обсуждается.

Я старше тебя по званию – слушайся. Извернись, доберись до Брюсселя, сделай по дороге пару копий с кассеты. Передай запись по нашим каналам. Это бомба, ты и сама понимаешь, насколько важны эти сведения. Мы одним махом накроем огромную сеть. И это важнее таких пустяков, как отбытие срока в бельгийской тюрьме. В бельгийской, заметь, а не в гаитянской.

– Нет, Никита, подожди, – Анна замотала головой, – должен быть другой выход…

– Он есть, – согласился Платов. – Бельгийцы берут нас обоих. И давай не обсуждать приказы, офицер. Мне, кстати, плевать, что ты работаешь в другом ведомстве.

Сбеги из этих подвалов. Ставки слишком высоки. Выйдешь на параллельную дорогу, лови попутку. Деньги, надеюсь, есть. Я буду молчать. О чем бы речь ни шла на допросах, буду молчать. Не знаю, как долго продержусь, может, день. За это время ты должна быть далеко. Ну все, родная, давай… – Он взял ее за плечи, крепко сжал. Анна задрожала, глаза заблестели…

Он медленно шел по коридору, стрелял в потолок – чуть с наклоном, чтобы штукатурка не сыпалась за шиворот.