Сыщик для феи

Одна сплошная Мурлюкия! Во имя человека и на благо его же. Что ж, ради такой информации и в кутузке переночевать не обидно.

– Уходим, – прошептала фея, не разделявшая моего энтузиазма. – Скоро уже светать начнет.

На воле беглецов поджидал кроха-моховой, от волнения теребя бурую, точно кора, бороденку.

– Что ж вы не идете-то! – прошептал он. – Жду вас, жду! Изождался весь!

– Цыть! – скрипнул на него старшак. – Ишь, раздухарился! Не шли, знать нужда в том была. Докладай, как оно, дело правое?

– Так все ж, поди, готово, – нетерпеливо переминаясь с ножки на ножку, застрекотал моховой.

 – Драконы вон на одной крепи сидят, а сами того не знают. Только ж мигнуть, кобольды из-под них крепь выбьют, и все, попался, голуба, как мышь в кувшин. Так что, матушка-фея, – минуя старшего по званию, обратился он к Делли, – может, уже мигнете?

– Нет, – покачала головой фея. – Срок тому не настал. По знаку моему начнете.

– А каков знак-то? – хором спросили представители лесного народа.

– Да уж не пропустите. Как пойдет здесь круговерть, так и вы подпевайте.

– Как изволишь, Делли, дочь Иларьева, – склонил голову старший леший.

 – Как изволишь. Я к дуболомам отправлюсь, каких из них на дело сподоблю. А младшак мой с вами останется, проводником будет. Он тут всяку кочку, всяко деревце аки свои двадцать три пальца знает.

– Ступай, батюшка лесовой. Да спасибо тебе за все, – тихо промолвила Делли, отпуская соратника.

Солнце уже торопилось выглянуть из-за горизонта, посылая вперед авангард стремительных лучей, поджигателей горизонта.

– Далеко до чертога-то? – тихо спросил я лешего, как ни в чем не бывало обернувшегося пеньком, создающим естественное укрытие лежащим в сырой от росы траве беглецам.

– Да отсель версты две, поди, – скрипнул лесовой дедка, косясь одним глазом на маячивший невдалеке спуск в подземелье. – На брюхе ползти, к вечеру управимся.

– На брюхе ползти, это не дело, – чуть слышно пробормотал я.

– А ногами топать, и вовсе не дойдешь, – обнадежил лешак. – В остроге нечисти всякой, что у ежа колючек.

– Ничего, к утру нечисти поуменьшится. Сам же слышал, помчатся в город Орду изображать.

– Оно, конечно, так, – выдохнул мой умудренный опытом собеседник.

 – Да и здесь останется немало. А с этими тварями не до шуток.

– Не боись, брателла, – прогудел Вадюня, сжимая кулак размером с треть укрывавшего нас пенька. – Покувыркаемся.

– Цыть! – шикнула на него фея. – Не шуми. Псеголовцев спугнешь.

Пятерка клыкастых зверолюдов, оставленная караулить ценную дверь опустевшей темницы, подобно своим более цивилизованным собратьям в любом уголке мира, стойко переносили тяготы и лишения воинской службы, видя статьи караульного устава не то чтобы во сне, но в полудреме.