Когда стемнело, устроили фейерверк, но Петра и Робин уже ускользнули в ее бело-розовую комнату, где стояла их брачная постель.

– Чистая, – сказала она, улыбаясь, – но не для меня одной, слава Богу.

Им не нужны были слуги, потому что они сами раздевали друг друга, не торопясь теперь, когда у них вся жизнь была впереди, но борясь с безумным зовом страсти.

– Нет нужды спешить, – пробормотал Робин, – но зачем ждать?

Когда они соединились, взмывая все выше и выше, оглушающий грохот и треск возвестили о начале фейерверка.

– Ротгар в своем репертуаре.

Через некоторое время, когда воцарилась тишина, Робин прошептал:

– Есть только одно слово, которое хочется сейчас произнести, моя любовь.

– И что это за слово? – спросила Петра, счастливо улыбаясь.

– Блаженство, – ответил Робин.