Я не бизнесмен, я директор совхоза!

– Ты директор образцово-показательного хозяйства. Тебя по телевизору показывают чаще, чем Андропова. И сейчас наступают совсем другие времена. Ты в министерстве ногой двери открываешь! Чего тебе стоит? А?

– Ай, тебе все мало? Ай, наглая, нахалка! Ну-ка, встань! – бархатный голос Арона стал жестким, металлическим.

Елена насторожилась. Присела, прикрыв круглые колени полами халата. Арон налил себе еще один бокал.

– Ты знаешь, в мои дела мало кто лезет, везде у меня свои люди. Но в том самом министерстве, где я открываю двери ногой, со мной уже проводили серьезную беседу! И я, уважаемый человек, сидел и краснел как мальчик.

Про тебя не говорит только ленивый. Мне проблемы не нужны. Ты зарвалась, девочка! Я не люблю, когда бабские интересы превышают все остальное!

Елена вспыхнула, вскочила:

– Я тебе не навязываюсь! Можешь идти ко всем чертям! Проживу!

Арон не повышал голоса, но его черные, бездонные глаза сделались похожими на эбонитовые глаза сфинкса.

– Я не люблю, когда женщина начинает со мной спорить.

Мне не нужны вздорные и пустые бабы! Кстати, я в курсе твоих делишек в столовой. Я думал, что ты умная. А ты – глупая. Еще раз узнаю про левые накладные – выгоню с позором. Поняла?

Лена испугалась не на шутку. С Ароном нельзя наглеть, это тебе не Виталик. А она заигралась в сказку про золотую рыбку.

– Я поняла, Арон Арамович… Даю вам слово, такого больше не повторится. Простите меня, бес попутал, – тихо прошептала она.

7

Арон был нормальным мужиком, жизнь бывшей любовнице портить не стал.

Конечно, со столовой он ее убрал. Но красиво. Так совпало, что Арон собирался открыть кондитерский цех при молодежном кафе. Отличное качество продукции он честно гарантировал и представил журналисту районной газеты молодого специалиста, целеустремленного и талантливого руководителя коллектива кондитеров, Никитину Елену Ивановну. Пусть себе работает, да и норов свой укоротит."

"И участок земли Елене выделили. Правда, не тридцать, а шесть соток. И не среди сосен, а в поле, среди таких же участков для обычных работников совхоза.

Со стороны все смотрелось благопристойно. Но Елена знала – это конец. Это удар, болезненный и жестокий. Ей просто дали пинка, элегантно и дипломатично. Она не пыталась поймать Арона на улице, не приходила к нему в приемную, зачем унижаться? Хватало и того, что законная супружница бывшего любовника, заходя в кафе, встречаясь с ней взглядом, смотрела победоносно, насмешливо, свысока. Хотелось провалиться под землю, но марку нужно было держать.