Ты же слышала, что он сказал про Рехему? – спросил он, и Фахари ощутимо напряглась.
– Да, – отрывисто сказала она. – Я рада, что она жива. Может, когда Наследники уедут, мы…
Она замолчала, но Саймон всё понял. Он и сам надеялся, что, когда Наследники будут спасены, а война с Советом кончится, они с братом помирятся, и всё вернётся на круги своя.
– Рехема тебя любит, – сказал он. – А ты любишь её. Но она перешла на сторону Вадима…
– Она была моей сестрой задолго до его появления, – сказала Фахари. – И останется ею, когда его не станет.
Саймон был бы рад простить Рехему, но понимал: после всего, что она сделала, доверие к ней подорвано навсегда.
– Значит, ты останешься? – спросил он.
– Даже если бы я сомневалась в ней, я бы всё равно не бросила родной дом, – сказала Фахари. – Да и раненых слишком много. Они не смогут сбежать, а я не оставлю их, потому что это верная смерть.
Саймон понимал, что переубедить её невозможно – ведь он сам готов был рискнуть собой, сколько бы Ариана его ни отговаривала.
– Пожалуйста, береги себя, – наконец выдавил он.
– Ты тоже, – сказала Фахари. – Мы победили в битве, но война продолжается.
Два континента. И везде – Наследники, которых нужно спасти от Вадима и его армии. А что потом? Что они будут делать, когда отправят Наследников к Одичалым? Саймон сильно сомневался, что Вадим со спокойной душой позволит ему вернуться в Нью-Йорк, хотя больше всего на свете мечтал забыть об этом кошмаре. Потому что война началась не две недели назад с похищением Нолана. Она началась, когда Верховный Совет захватил власть над анимоксами, просто всё это время тянулась в тени. А сейчас, многие годы спустя, уничтожение Хищника вытащило её на свет, и Саймон знал, что исхода может быть всего два: смерть всех Наследников или развал Верховного Совета.
И Саймон готов был пойти на всё, чтобы Наследники выжили.
В ту ночь Саймон долго лежал без сна: вокруг стонали раненые, а те, кому удалось уйти невредимым, вполголоса пересказывали детали сражения. Полной тишины не было, и в какой-то мере он был этому рад. Над ними снова нависла угроза, а так он не забывал, что им с друзьями не придётся бороться с Вадимом в одиночку. Да и Элоиза не отходила от него после возвращения в логово.
И всё же тревога никуда не пропала. Стоило лишь закрыть глаза, и в голову лезли воспоминания, как Вадим провернул коробку с Арианой – и Саймон решил, что она погибла. Но несмотря на жуткие образы, вертящиеся в голове, он всё равно умудрился уснуть, потому что резко очнулся от скрипа, разнёсшегося по логову. Он вскочил, попутно разбудив Элоизу, и дико заозирался.
В потолочные окна лилась туманная рассветная серость.
