У меня в квартире было тепло, в этой подсобке жарко. Я очень сказал, малыш. Поэтому если не хочешь выти отсюда заляпанной спермой, задирай платьице.
– Ты думаешь, что просто появиться достаточно, чтобы меня получить? – свирепею я, стараясь не смотреть на головку члена, которая выглядывает поверх резинки боксеров Сергея.
– Ты в чулках? – игнорирует мое возмущение Никитин.
Молчу, сложив руки на груди и заодно прикрыв свидетельство своего желания."
"– Даш, у тебя сейчас есть только одна опция: ты можешь выбрать, как ты хочешь кончить. Только скажи, как, – голос его становится хриплым. Взгляд блуждает по моему телу, будто он видит то, что под одеждой.
Я молчу и не двигаюсь с места, за дверью слышно какое-то оживление.
– Сейчас как никогда кстати, твоя беззвучность. Да, Даш? Ну раз ты молчишь, то я буду действовать по обстоятельствам.
И этот похотливый наглец, этот мужлан, в один шаг оказывает рядом со мной и, не дав даже шанса на маневр, целует. Господи, я тоже скучала! Эта мысль проносится у меня в голове и тут же растворяется.
Сейчас мой мозг запасся попкорном и с любопытством наблюдает, как один за другим падают все бастионы.
На мне снова платье с глубоким декольте, и Никитин практически сразу запускает туда руку. Находит грудь и принимается ее тискать, сжимать ноющие соски. Мерзавец действует наверняка! Он делает именно то, что хочет мое тело. Умело заводя меня и подталкивая в нужном направлении, опытный любовник, который знает, как меня обезоружить, он явно нацелен на то, чтобы добраться до самого ценного.
Его ласки такие жаркие, а поцелуи такие ненасытные, что я от возбуждения начинаю постанывать ему в рот.
– Моя девочка разогрелась, – одобрительный шепот сопровождается шелестом платья, подол которого задирает уверенная рука. Пройдясь плавным движением по бедру, Сережа определяет: – Чулочки это хорошо.
И оставляя в покое недовольную этим грудь он переключается на промежность.
– Дашка, ты просто чума, – бормочет Сережа, проникая мне в трусики и без всяких околичностей вставляет в меня сразу три пальца, которые проскальзывают беспрепятственно, настолько я завелась.
Впиваясь в меня поцелуем, Никитин жестко трахая меня рукой подводит почти к самой вершине и в последний момент убирает пальцы, освобождает до конца свой член и, подхватив меня, опускает на него.
История про молчаливый оргазм становится мифом. Мир взрывается перед глазами разноцветными точками и мой крик, наверно, слышен не только в фойе, но и в обоих праздничных залах.
– Вот так, малыш. Поехали.
Сережа прижимает меня к стене, накрывает мои губы своими, ловя мои жалобные стоны, и начинает вколачиваться в меня. Пытаясь заставить себя молчать, я практически кусаю его губы и даже чувствую что-то соленое.
