У этого был голос, тело, огненно-рыжие волосы и стальное сердце. Я боялась, что она сбежит, что ее эхо сожжет этот мир дотла и оставит меня одну, в дыму и пепле. Я отталкивала это чувство все ниже и ниже, пока легкий блеск пота не охладил мою кожу.

Мы прошли мимо дверей бального зала, и когда я заглянула внутрь, мой взгляд встретился с взглядом Аллистера.

Обмен был размытым пятном жара, обжигающим спиртным, вспышкой черноты как смоль, когда его глаза опустились на хватку Антонио на моей руке. А потом она исчезла, сменившись золотыми обоями, когда мы шли по коридору к террасе.

Мы вышли наружу, и у меня перехватило дыхание. Ночь была холодной и темной, но вместо того, чтобы потереть руки, чтобы согреться, я позволила ледяному ветерку впиться в мою кожу. Может, я мазохистка, а возможно, боль была одной из тех вещей, которые заставляли меня чувствовать себя живой.

Терраса была пуста, если не считать двух гостей из благотворительного общества, курившие сигареты.

— Дайте нам минутку, хорошо?

Это был не вопрос, как бы мой муж его ни озвучивал.

Мужчины обменялись нерешительными взглядами, но не прошло и пары секунд, как они бросили сигареты и направились обратно через двойные двери, ведущие в бальный зал.

Свет разлился по полу террасы, прежде чем двери закрылись, и нас снова поглотила темнота.

Далекое воспоминание ворвалось в настоящее.

— Как ты могла полюбить такого ужасного человека? — спросила меня моя бывшая лучшая подруга Сидни, когда мы вместе сидели на диване в кабинете моего мужа и он разговаривал по телефону.

Мне пришлось лишь на мгновение задуматься над этим вопросом.

Наверное, он тоже ее слушал.

— Не хочешь объяснить, что это такое?

— Что это, Джианна? — он зарычал на меня.

— Противозачаточные таблетки.

— Почему они у тебя?

— Контроль рождаемости.

Глаза Антонио сверкнули гневом, как два огня в темноте. Мы были преданными католиками, и контроль над рождаемостью не одобрялся Церковью. Но еще больше его беспокоило то, что он хотел еще одного ребенка. Еще одного сына, чтобы править своей империей.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— С того самого дня, как мы поженились.

Пощечина по моему лицу была мгновенной. Он резко дернул мою голову в сторону и выбил воздух из легких.

Металлический привкус крови наполнил мой рот.

— То, что ты заставляешь меня делать, Джианна, — прорычал он. — Думаешь, я хочу тебя бить?

Мой горький смех разнесся по ветру.

Самое печальное во всем этом было то, что я знала только по телевизору, что все было не так, как должно было быть.

Он бросил таблетки через перила.

— Хватит, слышишь меня?

Я отрицательно покачала головой.

— Хватит. Или, клянусь, я обрежу твои деньги. Больше никаких денег, никаких тайных поездок в Чикаго — и да, я знаю, что ты там была.