Его глаза потемнели, челюсть сжалась, и он отвел взгляд.

Я снова нашла звезду.

— Спроси меня, что означает ее имя.

— Подожди, — выдохнула я, поворачиваясь к нему. — Что означает ее имя?

— Ее имя значит: повелительница людей.

Ледяной ветер почти поглотил его слова, прежде чем они достигли меня, взъерошив мои волосы на щеках.

Я ухватилась за перила и посмотрела на небо.

Мое дыхание стало ровным.

Узел в груди ослабел.

А потом я сделала это для всех, кто не мог.

Я сделала это для каждого синяка.

Но больше всего я сделала это потому, что мне этого хотелось.

Дни перетекали в ночи.

Следующие несколько месяцев ускользнули, поглощенные вихрем вечеринок, отпусков, гонок и спа-ретритов по выходным. Наркотики и выпивку доставляли так же легко, как серебряное блюдо со свежими фруктами и круассанами, которое каждое утро стояло на двенадцатиместном обеденном столе.

Я поглощала все, что заставляло мое сердце биться быстрее. Заставляло меня забыть. Почувствовать себя живой.

Иногда это доставляли в виде порошка Колумбийского производства.

— Жить роскошной жизнью.

Этот протяжный звук проник в мою кровь и согрел меня изнутри.

Я развалилась на шезлонге возле бассейна в мерцающем золотом платье, мои волосы были собраны в беспорядочную прическу, бретелька платья соскользнула вниз по плечу. Стояла не по сезону теплая мартовская ночь, и я этим воспользовалась.

Я впилась зубами в клубнику, когда мой взгляд встретился с Аллистером.

Свет фонарей у бассейна отбрасывал на него серебристые, голубые и темные тона. Темно-синий костюм и галстук. Полированные часы Ролекс и запонки. Он стоял перед дверью на террасу моего дома со стаканом в руке. Его теплый взгляд окинул меня с головы до ног, от моих волос до тарелки с клубникой и стакана текилы на столе рядом со мной, до моих красных бархатных туфель на шпильках.

— Только не говори, что рассказы моего мужа тебе наскучили.

Антонио умел подбирать слова, заставляя других сидеть на краешках стульев, но я не могла заставить себя слушать одну и ту же историю снова и снова.

— Похоже, они тоже не смогли удержать твой интерес. Хотя, может, это просто потому, что ты знала, что часть истории будет про то, как он трахает свою двадцатилетнюю девственную невесту.

Я вздрогнула. Антонио, должно быть, злится на меня больше, чем я думала.

Я надеялась, что он рассказал это более волнующе, чем было на самом деле. В моем первом разе не было ничего романтического. Он был холодным и механическим, оставляя пустоту в моей груди, которую я пыталась заполнить, завоевав любовь мужа. Какая это шутка.

— Разве это не входит в твои обязанности: изображать интерес ко всему, что он говорит?

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сухое веселье, но он не ответил. Он ступил на террасу, напряженно расправив плечи.