– Только вспомню, как Пуантье по-звериному зыркал исподлобья, так у меня до сих пор мурашки по телу бегают и сердце замирает от ужаса. Моро попросил держать разговор в тайне. Больше я ничего не знаю. Клянусь, если бы знала, то не стала бы никого покрывать.

«Проклятая секретность! – со злостью подумал я. – Стоило допросить Шутову, и мы бы знали всю картину убийства».

– Ты считаешь, что в убийстве Пуантье принимал участие Моро?

– Он и Марина. Грачева заманила его в кабинет машин и оборудования. Пуантье подвоха не почувствовал – они там уже встречались.

Моро отвлек его, Марина ткнула «электрическим хлыстом» в сердце.

– Куклу вуду ты сделала?

– Нет. Кукла должна иметь определенные узелки на руках и ногах, иначе в ней не будет магической силы. Почему ты на меня подумал? Я в культе вуду не разбираюсь. Куклу африканец сделал, иначе на нее Пуантье внимания бы не обратил.

– Наконечник иглы сделан из деревянного шарика от дешевой бижутерии. Моро женские безделушки ни к чему, Марина бижутерию не носит. Остаешься ты.

– У Грачевой есть младшая сестра. Как все девочки, она любит наряжаться.

Не будут же ей родители бусы из драгоценных камней покупать.

– Один-ноль в твою пользу! О сестре я не подумал. Теперь объясни, что означало твое первое появление? Ей-богу, я до сих пор в недоумении. Тебе в этот день спать больше негде было?

Шутка немного разрядила обстановку, настроила гостью на откровенность.

– С тех пор как ты появился на заводе, мне стало казаться, что ты обо мне и Пуантье все знаешь. После его убийства ты вызвал Тимоху и стал расспрашивать о жизни в техникумовском общежитии, об иностранцах.

За Тимохой пошел Полысаев, потом Гулянова. Мне стало казаться, что ты не сегодня, так завтра затащишь меня к себе в комнату, схватишь за грудки и зарычишь: «Признавайся, сволочь! Это же ты Пуантье убила!» А я-то не убивала его, я даже помогать им отказалась. Моро и Грачева без меня сговорились.

На прошлой неделе ты встретил меня на заводе и так прожег взглядом, что у меня аж душа в пятки ушла. Я подумала: «Все! Конец. Со дня на день арестует». В субботу в общежитии был Носенко – это означало, что я приблизилась к самому краю и надо признаваться, иначе меня утащит в водоворот, и я из него уже не выплыву.

Я дождалась, пока у тебя никого не будет, пошла поговорить. По пути во мне словно что-то надломилось, мне стало безразлично, что дальше будет. Зачем я легла в твою кровать, объяснить не могу, но ты не подумай ничего такого. Легла да легла. Ждала, что ты сядешь рядом и мы поговорим. Не получилось. Ты спал, я разозлилась на саму себя, назвала тебя идиотом и ушла.

За окном прогрохотали сдвигающиеся в сторону ворота.