– Тут, родная, да и теперь мы всегда будем вместе, – графе отвел прядь волос, что распушилась на лбу, и поцеловал жену в висок. – Ты моё сумасшествие, – прошептал он и шагнул к двери, держа за руку собственную жену.
– Домой, – успокоил он её и как бы невзначай коснулся кончика заостренного от худобы носа Ксюши, – к нам.
– К нам, к Яре, – прошептала жена, застегиваясь на ходу и подворачивая рукава теплого зеленого пальто.
Алекс почувствовал, как кровь прилила к лицу, но ничего не стал говорить.
Ведь сейчас главное не разговаривать о том, что произошло, о своих предположениях, да и надеялся – Ярослава уже ждёт их во дворце под опекой Августа и Клариссы, в крайнем случае, дома.
– Нам нужно устроить тут большой костёр, – сказал Алекс, разъясняя Ксении, которая смотрела на мужа с восторгом, перемешанным с вполне рациональным страхом.
Граф развернулся у двери и направился к массивному шкафу, набитому зелеными шмотками и выкинул их наружу, создав свалку посреди комнаты.
– А! – пискнула вдруг Ксюша и Алекс оглянулся….
Старуха Гаша, что еще недавно спала, пыталась встать, цепляясь за платье Ксении, застывшей в оцепенении от подобной картины.
– Не уйдешь, все равно жж..жживьём сожж..сожгут, – прошептала старуха, – обоих.
– Нет! – воспротивилась бывшая пленница, а теперь женщина, не лишенная надежды и права на счастливую жизнь, – никогда!
Ксения пнула ногой старуху и та отлетела в сторону, но Алекс понимал, что и этот порыв жены произошел от избытка эмоций, вызванных их встречей и перенесёнными страданиями.
– Давно мечтала, – попыталась оправдаться Ксюша, но Алекс только кивнул.
Не зачем вызывать чувство вины у женщины, не стоит старуха того.
– А их? – переспросила Ксения в тот момент, когда графит развел костер посредине комнаты, скинул в него вещи, повалил в общую кучу деревянный шкаф цвета пожухлой травы…
– Хочешь взять с собой? – напрягся граф, понимая, что вытаскивать труп не за чем, а другая вовсе не так безобидна, как указывает её возраст. Её, безвинную молодую женщину всем скопом мечтали сжечь, и вряд ли хоть один мускул дрожал на лице храмовниц.
– Но как оставить? – выдавила из себя слова Ксения и оба посмотрели на резко захрипевшую Гашу…. – умерла?
– Угу, – вздохнул Белтонич, – это и к лучшему! Пошли! – он взял жену за руку и остановился, осененный мыслью, – Ксюш, сними цепочку.
– Зачем? – рука жены непроизвольно опустилась на шею, где болталась золотая цепочка с небольшой подвеской в форме листика, подарок Алекса в честь знакомства, – ведь это ты мне подарил. Забыл?
– Нет, но так надо, – твердо заявил граф, и с позволения жены сняв памятное для обоих украшение, надел его на шею мертвой жрицы.
Домик ещё не пылал, а граф ловко закинул кошку за высокий забор, подергал за веревку.
