Гринвич, ну неужели так сложно было выполнить роль согласно слов дитя! Ведь врать о том, что отец геройски погиб это в любом случае ложь. Не погиб, да и от героя там штаны да отцовский кошелек. В последнее время для меня Дан больше походил на обаятельного нахала, от чьих чар, кажется, всё-таки удалось освободиться. А вопросы малышки…что же, они будут, непременно. И когда-нибудь я ей расскажу всю нашу историю, чтобы не строила напрасных иллюзий относительного своего отца. Да и мало ли что случится в жизни, вдруг этот человек нас всё-таки станет разыскивать и разыщет (в чем я все же сомневаюсь) дочь, то лучше рассказать ей прилизанную правду, чем выслушивать обвинения, что я лишила её родителя и его любви и заботы по своей воле.

– Не умер, маленькая.

Ох, как больно все переживать заново! А еще и пытаться донести до ребенка простую истину – Даниэлю мы не нужны, плюс он не хотел быть отцом. Но разве такое скажешь маленькой девочке!

Но фамилию мы носим Якоба Хадерсона, то есть мне надо что-то еще и тут придумывать.

А что делать?! Кому легко?!

– А что? Заболел? – продолжила допытываться моя девочка, заматывая ручонку в подол платьица.

– Не знаю, как сказать, родная, но только мы с ним не смогли жить вместе, – попыталась вывернуться я из плена этого вопроса.

Пока Ксюша маленькая, а там будет видно по обстановке и ситуации.

– А со мной он тоже не жил? – родные глазки, по- прежнему имеющие сине- голубой цвет как у отца, безотрывно смотрели за моими действиями.

– А ты хотела бы без меня там остаться?

– Нет, только с тобой, – пискнула девочка, и тут же её внимание переключилось на большую пёструю бабочку, что залетела в баню через открытую настежь дверь. – Мама! Смотри!

Вот так время и шло. Я уже давно сама себе не напоминала ту прежнюю изнеженную белоручку, которой ежедневно прислуживают люди. Скорее сама являлась заботливой мамой и служанкой, и даже учительницей для собственной дочери. У меня осталась последняя цепочка, плюс та, что всегда была на мне. Изделия были недешевыми и в Тарсмании, но тут все же приходилось продавать не так уж и выгодно – документов, подтверждающих покупку украшений, у меня естественно не было, чем и пользовался алчный владелец ломбарда. Но это были деньги к существованию, которые рано или поздно все равно закончатся. А если так, то всё чаще я задумывалась о дальнейшем нашем обеспечении.

С Марфой мы сажали огород, держали кур, козу, но все это было не тем, чего бы я хотела своей дочери. Искренние отношения простых людей важны и гораздо приемлемее для меня, чем фальшивые аристократы. Но всё же не хотелось, чтобы девочка прожила половину жизни на огороде и на скотном дворе, а вторую – в бесконечных заботах о деньгах на пропитание и одежду.