– Ну, – она густо покраснела, догадавшись, о чем мы тут сейчас подумали, и исправилась, – нет, похоже, этим мы помогать не будем. Не справимся, точно говорю.
Эмма и Лемма одновременно кивнули, а я тоже согласилась с последним выводом подруги.
Спустя час я в хорошем настроении возвращалась домой. Светило яркое солнце, грозя оставить на коже загар, но мой неразлучный зонтик спас от нежелательных последствий. Предстать краснокожей девицей перед Даниэлем не очень-то и хотелось.
Около дома стояла большая черная карета, скорее напоминавшая закрытый короб. Даже занавески в неё и то были черными! Но как только моя коляска остановилась рядом, карета тронулась прочь в сопровождении двух вооруженных конных солдат.
– Что происходит? – это были первые мои слова, которые адресовала дворецкому Генри, пятидесятилетнему мужчине.
– Леди,…– промямлил он и покраснел, словно я застукала его за чем- то неприличным, – отца Вашего, графа Алекса, арестовали.
– Сказали до выяснения обстоятельств. Он тут вам письмецо успел передать, – из рукава Генри достал вчетверо сложенный листок и протянул мне. – Графу дали пять минут на сборы он и черкнул, а потом на лестнице обронил. Я тут как тут, сразу понял, что не просто так.
Спешно развернув бумагу, уставилась на шокирующие слова.
Я пробежала глазами по бумаге раз, второй, третий. Мой мозг отказывался понимать происходящее. Всегда знала, что работа отца сложно, но что вышло? Неужели кто- то решил за что-то отомстить? Враги есть у каждого, особенно у того, на кого в крайние моменты император возлагает свои надежды и доверие. Но подобное было впервые, и сдаётся мне, только что завершившиеся переговоры не самый последний повод для неприятностей.
– Но что же предпринять? – вслух пробормотала я, – этого просто не может быть!
Тут же, повинуясь какому- то внутреннему порыву, бросилась в кабинет отца, чтобы сделать то, что он велел, всё ещё не до конца осознавая, зачем это всё нужно. Куда забрали папу, почему?
Я влетела в кабинет и сразу к сейфу, мельком бросив взгляд в сторону большого окна, выходящего на городские улицы, подъезд к нашему дому… Улыбающийся дядюшка Питер как раз только что вылез из коляски, осмотрелся и с не менее самодовольным выражением лица поспешил в сторону входа в дом, постукивая резной тросточкой по каменным ступеням, которых было ровно пятнадцать.
Быстро, просто очень быстро засунула свои документы в лиф платья (они всегда лежали стопочкой в сейфе месте), а деньги запихнула в сумочку, с которой я только что вернулась с прогулки и машинально повесила на руку. Все купюры естественно, не влезли, как и драгоценности, некоторые из которых просто пришлось отправить в карманы, словно носовой платок или сущую безделицу.
