– Дядя? – я поспешила навстречу не самому приятному человеку на свете, но отчего-то не хотелось, чтобы он видел меня тут. – Добрый день. Какими судьбами.
– А ты не очень то и вежлива Ярослава, – широкая улыбка и наглость пятидесятилетнего мужчины светились, выдавая сущность не самого порядочного человека. У нас с ним не общая кровь, но общий родственник- папа, только это заставляло меня удержаться от откровенного игнорирования этого человека.
Он ненавидел мою мать, а это самое основное, значит, нет никаких причин питать к нему какую- либо признательность. Круглое пухлое лицо, темные волосы, редкие на макушке, выпирающий живот, всё это так контрастировало с моим отцом настолько, что иногда казалось, будто они и вовсе не родные. Каждый раз при виде меня у дядюшки Питера лицо покрывалось красными пятнами, выдавая всю злость в мой адрес. Ещё бы, неродная дочь нелюбимой невестки, что может быть противнее для него!?
– Но вы ведь пришли не просто так, я права?
От него ждать помощи или хотя бы совета не хотелось, но всё же Питер Белтонич меня удивил.
– Я знаю, что произошло с моим братом, а потому сразу поспешил сюда.
– Знаете? Откуда? – прошло слишком мало времени, с того момента, как отца увезли, он, возможно ещё не успел доехать до тюрьмы… Дядя важный сановник по особым делам, вероятно кое- что и слышал.
От этой мысли мне стало нехорошо, стоило только представить, что мой папа вечером не вернётся домой, как обычно с работы. О том, что его, как обычного вора или убийцу бросят в грязную вонючую камеру, непременно с крысами и мышами.
– А ты не глупа, молодец, – похвалил меня родственник без тени улыбки на пухлом лице. – Как только я узнал, что планируется арест, то поспешил предупредить, но оказалось, опоздал.
Я молча кивнула, изображая согласие. Опоздал, что толку повторять это вслух. Мне хотелось удалиться к себе, переодеться, ведь только сейчас я осознала, что в этом прогулочном платье куда-то бежать вовсе не практично, да и не подходит оно для подобных дел.
– Ярослава, ты должна покинуть этот дом! – четко произнёс он и ни тени сочувствия в глазах я вовсе не увидела. Я стояла выше его на три ступени, но та злоба, что вырвалась наружу из глаз дядюшки, казалось, заполнила всё пространство вокруг.
– Отчего же? – я не хамила, просто мне было чрезвычайно интересно услышать мнение родственника, который в настоящий момент был предметом моей жгучей ненависти.
– Во-первых, то, что схватили Алекса, это только начало.
– За что его схватили, – прервала я пророческую речь дяди, – Вы знаете?
– Шпионаж в пользу Аравии, – голос мужчины приобрёл трагические нотки, – предательство.
