Оба — это, видимо, о Димирии.

— Не пойму, как он позволил жене публично проявлять недвусмысленные эмоции к чужому мужчине, — задумчиво пробормотала я, наблюдая, как счастливая Эльза заканчивает танец.

— Может, потому что она уже не его жена? Или же скоро перестанет ею быть, — проговорил дракон мне в макушку.

— Очередной развод? — я постаралась отвлечься от пробежавших по шее мурашек. — Не много ли за такое короткое время?

— Почему нет? Вера, не знаю, кто и что тебе рассказывал о семейных отношениях, но разводы здесь практикуются, пусть и не каждый день.

Вот уж действительно, кто еще просветит темную иномирянку, как не полубог?

Звуки реганума зазвучали, как приговор.

И вполне ожидаемо вслед за ними последовало:

Конечно же, мы вышли на паркет. Шаг за шагом, жест за жестом, движение за движением. Сейчас, исполняя танец страсти, я ощущала себя загнанной в угол мышью, тщетно старающейся ускользнуть от сытого и игривого кота.

Зубы заболели внезапно. Я скривилась от боли.

— Так и скажи: порошки перед балом ты не выпила, — досадливо качнул головой Шаринас, открывая портал.

Сказать? Нет, я была не в том состоянии, чтобы говорить.

На этот раз прописанное лекарство помогало плохо, болели зубы неимоверно, ночью я практически не спала. А утром во рту оказалось на два зубы больше — прорезались зубы мудрости.

— Странная физиология, хочешь сказать, что в том мире все так ходят: сначала основные зубы, потом дополнительные? — любовник с интересом посмотрел на мою челюсть.

— Не хочу, но придется. Шаринас, прекрати. Зубы я выдирать не дам, — увернулась я от рук игриво настроенного дракона.

— А жаль, — хмыкнул он.

Весь день и провела в вялом настроении, практически спала на ходу.

Наверное, поэтому и картины у меня получились мглистыми и туманными.

— Кто это? — уточнил дракон, пытаясь разобрать один из сюжетов. — Там, на парапете? Человек? Птица?

— Это не парапет, это тротуар, — буркнула непонятая я, — и сидит на нем ребенок.

Шаринас саркастически хмыкнул.

— Я понял, почему твои картины пользуются таким спросом. На них никогда до конца ничего не понятно.

Приласкал, что называется…

Впрочем, Агнесса как обычно пришла в восторг. Они с Эльзой появились на следующий день в одно время, но приехали по раздельности.

Забрав холсты, баронесса Ларская, сияя от удовольствия, положила на журнальный столик оформленное в нежно-сиреневых тонах приглашение на свадьбу.

— Быстро она, — только и отметила я, едва за Агнессой закрылись двери, — сколько они знакомы? Месяц? Два? И уже свадьба?

— Почему нет, — подруга довольно улыбнулась, — к чему ждать, если понимаешь, что перед тобой тот, с кем собираешься провести остаток жизни? Что? Вера, не смотри так!

— Откуда в тебе столько пафоса? — подняла я брови.