- Так, рыбка, я врача позову, - постановляет Артур, и это мгновенно меня в норму приводит.
- Нет! – подскакиваю и сажусь на постели. Цербер уложил? – Мне уже лучше. Для беременных нормально - сознание терять, - откашливаюсь и морщусь, виски массируя, потому что голова побаливает. – Сейчас пройдет.
Мне вообще нервничать нельзя! Врач рекомендовал отдыхать и витамины кушать, а не по стране колесить и с цербером отношения выяснять.
- Будут тебе витамины, Лиль, - усмехается Артур и губами лба моего касается.
Я произнесла это вслух? Видимо, не до конца пришла в себя.
Сползаю на край кровати, опускаю ноги на пол. Все это время Артур бережно придерживает меня. Как неожиданно мы местами поменялись – и вот уже я в помощи нуждаюсь, а не он, попавший в аварию.
Дышу глубоко, чтобы опять в обморок не упасть. Сознание проясняется.
- Все будет, рыбка, - продолжает Мейер хрипло. – Напугала ты меня. И сейчас. И когда из города сбежала…
- Что мне оставалось делать? – хмуро свожу брови и губы надуваю. – После нашего разговора… - делаю паузу. – Нет, не так… После твоего «нападения» у меня выбора не было, - наблюдаю, как его лицо мрачнеет. – Я не отдам тебе ребенка, Мейер! Он слишком много для меня значит…"
"- Я знаю, - проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. – Ты могла бы объяснить все. Сказать о диагнозе…
- Откуда ты?.. – вскрикиваю я и давлюсь воздухом. Кашляю до слез. – У врача моего был, да? И про беременность она рассказала. И… про неполноценность мою, - лихорадочно пытаюсь унять боль, до белых мушек глаза зажмуриваю.
- Ты что, сладкая, - звучит успокаивающе, с коротким переходом на немецкий. - Ничего подобного врач не говорила. Я в ноутбуке твоем информацию нашел. Извини, - поспешно добавляет Артур, чтобы я разозлиться не успела. - А диагноз тот. Бред. Плевать мне на него. Ты идеальная для меня, рыбка. Все же получилось, - вновь живота моего касается, словно это удовольствие ему доставляет. - И теперь…
- Теперь ты оставишь меня в покое, Артур! – пытаюсь быть воинственной, но мой голос срывается и звучит жалко. – Пожалуйста, - сдаюсь я. – У меня, возможно, вообще детей никогда больше не будет. Не мучай меня, - обнимаю руками живот, будто защищаясь.
Плачу. Плечи сами содрогаются, а слезы по щекам стекают.
- Прости, Лиль, - шепчет Мейер так, что я хочу ему верить. Мое лицо в ладони заключает, большими пальцами влажные дорожки стирая. – Не обижу тебя больше, - целует в нос. – И малыша не заберу, ты что…
- У жены бусинку забрал же, - всхлипываю. – Увез. Даже созваниваться не позволяешь.
- Не сравнивай, - едва не рычит при ее упоминании, но сразу в руки себя берет. - Эмма сама отказалась от Софи.
- Что? – округляю глаза и выпрямляюсь.
Никогда не поверю! В воспоминаниях бусинка всплывает: милая, звонкая, наивная.
