Она молчала и на приеме у доктора, и всю дорогу домой. Никогда еще не ощущала она такого унижения и бесчувственного вторжения в ее жизнь. Чем она заслужила такое отношение?
– Ты знаешь, мама, – холодно сказала Нина, когда автомобиль въехал на участок и остановился, – я к тебе сама больше никогда не приду. Я сейчас не в обиду говорю, я просто… это правда. Вот такая, какая есть.
Нина вышла из машины и поплелась к Тусе. Как после такого находиться дома?
– Что такое, Ниночка? На тебе лица нет, – сказала Туся, открыв дверь.
Нина промолчала весь день.
– Ты бы его видела, Нина, какие пустые глаза… Я бы, мне кажется, все отдала, чтобы Настя действительно оказалась бедной принцессой в башне, – поделилась Туся, а потом упомянула о том, что она все-таки решила признаться Ване, а он поцеловал ее.
– Правда, мы все-таки решили, что раз через две недели Ваня уже уедет, то мы не будем сейчас ничего начинать… Просто, знаешь… Подождем следующего года.
Нина улыбалась, но продолжала молчать. Губы как будто прилепились друг к другу, а верхняя губа стала совсем тяжелой, и казалось невозможным ее поднять. На ночь Нина тоже осталась у Туси.
– Как это страшно, когда на тебя давят, совсем не слышат и не дают права быть единственной и главной хозяйкой своего тела.
– Мне так жаль, что ты сегодня это пережила. Оставайся у меня, пока не будешь готова появиться дома.
Уснуть Нина не смогла. Ночь стала совсем глубокой. Туся уже легко сопела. А Нина все думала, чем она заслужила такое отношение… И ладно бы, если бы мамины опасения были не напрасны и Нина действительно не отличалась «благоразумием».
Было бы странно, если бы этот вопрос не встал между ними.










