Да и вообще по всему Берлину шел кавардак – арест партийного руководства…
Он блуждал каким-то пустым и отрешенным взглядом по стоящим возле Рейхсканцелярии танкам, развороченной проезжей части, двум «коробочкам», дымящимся на углу, разбитым зениткам, вступившим в бой с частями его корпуса, и прочим разрушениям. Смотрел и не верил в то, что это все – дело его рук. Хотелось забыться, но он не мог. Не имел права бросать своих людей даже на непродолжительное время без руководства. Слишком все стало неспокойно.
– Хайнц, – окрикнули его со спины. Он обернулся и встретился со спокойным и абсолютно невозмутимым взглядом Мюллера. – Вы в порядке? Признаться, я до сих пор не очень верю в то, что вы… мы смогли это сделать. Как?
– Они сами виноваты, – нехотя ответил Гудериан.
– И все же, – чуть улыбнувшись, продолжил Мюллер. – Я вижу, что вы сорвались. Привести танки в Берлин да еще так нагло… рискованно. Чем эти покойники вас так зацепили?
– Я лично прибыл в первый танковый корпус, что собирались бросить в основание русского клина. Мы должны были прорывать заслоны в основании клина, пехота входит за нами и занимает оборону. Однако за несколько часов до начала операции выясняется, что обе пехотные дивизии сняли с позиций и бросили в совершенно другом направлении. Я незамедлительно связался со Ставкой, и, к моему удивлению, Гитлер лично мне подтвердил приказ.
– Так вы отказались выполнять бредни этого психопата?
– Отчего же? Приказ и боевую задачу мне подтвердили. Да, все это напоминало самоубийство, однако я давал присягу и должен был сражаться. Даже несмотря на то что нас бросали откровенно на убой.
– Через полчаса мне позвонили и сообщили, что мой сын был задержан фельдполицией. Я сильно разволновался и собрался было звонить начальнику местного ведомства этих красавцев, как меня срочно соединили с Кейтелем. Так вот. Этот, с позволения сказать, офицер сообщил, что мой сын взят в заложники и если я попытаюсь сдать танковый корпус русским или не выполню задачу, его расстреляют. Это и стало последней каплей… – покачал головой Гудериан. – Вот и пришлось срочно организовывать офицерское собрание и рассказывать о том, что нас предали…
– Вы только перед собранием офицеров выступали?
– Если бы. Пришлось беседовать с личным составом экипажей, а потом вязать противников. К счастью, их оказалось немного. Люди прониклись и доверились мне. Одного не могу понять: как этот бесноватый урод вообще додумался до такой гадости?
– Никак. Эта выходка была личной инициативой Кейтеля. Ему нужно было, чтобы вы бросили войска и рванули в Берлин выяснять отношения.
– Откуда вам это стало известно? – подозрительно прищурился Гудериан.
