– Вы – как последний шанс? – нахмурилась я.
– Приблизительно так, да, – кивнул он. – Но это касается взрослых. А детей из семей с любым достатком принимаем бесплатно. Но для них построено здание в другом месте.
– Детская клиника – это отлично! – кивнула я. – Сигэаки-сама, – помолчав мгновение, решилась: – Могу я попросить вас дать мне слово, не разглашать ту информацию, которую хочу с вами обсудить?
Главврач весь подобрался, посмотрел в моё посерьёзневшее лицо и медленно кивнул:
– Да, безусловно. Сакура-сан, – взглянул он на тихо сидевшую в уголочке девушку, – оставьте нас на несколько минут.
– Хорошо, господин, – откликнулась она поклонившись. Зашуршала одежда, и Сакура-сан покинула комнату.
– Обещаю, – мужчина прижал раскрытую ладонь к сердцу, – сохранить в тайне то, что вы хотите мне поведать.
Я благодарно кивнула и начала.
– На самом деле госпожа Кайсэй, вовсе не Кайсэй. Аоки-сан дочь Харунобу-сан и Рино-сан Тсукиширо. И, я просто уверена в этом, Рино-сан наблюдается в вашей лечебнице.
Сигэаки-сама шокированно замер. Потрясённо потёр переносицу. Обречённо вздохнул. Грусть разлилась по его лицу. Но вскоре он всё же взял себя в руки и заговорил:
– А я всё гадал, где же мог раньше встречать Аоки-сан. Да. Рино-сан – наша клиентка. Я лично веду её. Она вот несколько дней назад прошла курс, мы уняли боль и отпустили женщину домой. Уже пару лет Рино-сан живёт лишь с помощью артефактов. Но в последние полгода даже они помогают ненадолго.
– Можете рассказать, что именно её беспокоит? – попросила я.
– Давайте я принесу историю её болезни? Там всё подробно описано. В устном рассказе боюсь, что-то упущу.
Тут мой желудок, в который попало всего пару глоточков чая, протяжно заурчал. Я смущённо покраснела.
– Пока я лично хожу за картой, поешьте, Изабелла-сан, – по-отчески мягко улыбнулся мужчина. – Сакура-сан принесёт вам горячее. Я распоряжусь. Погодите немного.
– Спасибо, Сигэаки-сама, – искренне поблагодарила я. Мужчина кивнул и вышел вон.
Сакура-сан вернулась в кабинет главврача четверть часа спустя. Следом за ней шагал молодой мужчина, в руках он держал увесистый деревянный поднос. Вскоре передо мной стояли одуряюще пахнущие яства: в лакированной глубокой пиале горочкой лежал свежесваренный рис, рядом тарелочка с ломтиками маринованных овощей – цукэмоно, источавшие тонкий кисловатый аромат. В глубокую миску налили густой мисо-суп с нежными водорослями вакаме, над которой вился пар, с отчётливым запахом моря и сои. В центральной части подноса разместили блюдо с аппетитным куском якидзакана – подрумяненная на углях рыба, пропитанная соевым соусом и пикантным духом древесного дыма. Всё вместе это выглядело и пахло так, что я чуть не захлебнулась слюной.
