– Однажды я читала, что мозг может избавлять нас от травмирующих воспоминаний таким способом. То, что мы не помним, не причиняет нам боль. Может, я забыла о смерти Мики, чтобы не страдать?
– Он был твоим парнем? – Поинтересовался Ромыч.
– Ром! – Одёрнула его Софья.
– А что? – Уставился он на неё.
– И да, и нет. – Мика был для меня всем миром. Он был моим воздухом, моим ласковым солнцем, моей причиной просыпаться каждое утро и причиной жить. – Он был моим лучшим другом. А вчера мы должны были идти на наше первое настоящее свидание – уже не как друзья.
– Это в понедельник. – Ответила я и тряхнула головой. – Но вчера был четверг.
– Мрак. – Сочувствующе заметила Софья и щёлкнула языком. – Может, реально было разумнее дождаться возвращения доктора Литвиненко?
– Это ещё кто? – Спросил парень.
– Психотерапевт. – Поправила я.
– А что, есть разница? – Нахмурился Ромыч.
Похоже, он был парнем весёлым, но не слишком любознательным.
– Вообще-то, да. – Ответила я. – Но применительно к моему случаю, это неважно. Думаю, он бы занялся мной вплотную.
– О, боже, в дурку забирают только опасных для общества! – Вмешалась Софья. – Хотя, пару-тройку уколов, которые превращают человека в овоща, думаю, он бы тебе всё же прописал.
Она бросила на меня извиняющийся взгляд.
Что ж, спасибо, поддержала.
Но я и так понимала, что происходящее со мной – не из разряда нормальных вещей. Мой мозг играл со мной в жестокие игры.
– Ладно, не обижайся. – Улыбнулась сестра. – Мама и по поводу меня с ним однажды разговаривала.
– А ты-то тут причём?
– Это же мама. Она всем всегда недовольна.
– Тем, что я могу быть грубой. Что огрызаюсь. Что выгляжу не так, как хотелось бы ей.
– Кстати… – Кашлянула я. – Давно хотела спросить…
– Валяй. – Выжидающе усмехнулась Софья.
– Всё чёрное: губы, глаза, волосы, одежда. Это что, вообще? Вы… – Я оглядела их с Ромычем обоих. – Вы готы? Панки? Фанаты тяжелого рока? Кто?
Ромыч закашлялся, а Софья взглянула на меня, как на слабоумную.
– Я чёрная мамба. – Скрипучим голосом ответила она и зашипела.
Я уставилась на неё непонимающе, и сестра рассмеялась.
– Просто не хочу, чтобы меня трогали. – Сказала она. Её лицо в этот момент выглядело серьёзным и немного печальным. – Не хочу, чтобы со мной заговаривали, чтобы пытались общаться. Это что-то вроде защиты.
– Вместо таблички «Отвали». – Пояснил её парень.
– Вот как. – Понимающе кивнула я.
Хотя ни черта не поняла.
Оказывается, в то время, как я пыталась понравиться всем вокруг, моя сестра делала всё возможное, чтобы с ней этого не происходило. А вот причина была всё та же: мы всегда и везде были новенькими, каждые два года нам приходилось осваиваться в новом месте, каждые два года мы вынуждены были переживать этот колоссальный стресс.
