Я вцепилась братку в рукав и заголосила:

– Скажи, это секта? Тут сатанисты? Меня принесут в жертву?

– Ты чё, дура? – не понял браток. – Я с сектантами вообще никогда не общался. Они же больные люди. Это мавзолей.

– Тут покоится любимая девушка моего босса.

– Хорошо, а я-то тут при чем?

– Не знаю. Послушай, подруга, ты мне со своими расспросами уже надоела. Нельзя долго держать дверь открытой, температуру нужную поддерживать надо.

Мордоворот буквально затолкал меня в кромешную темноту и закрыл дверь. Я попыталась открыть ее, но из этого ничего не вышло. Прислонившись к холодной стене, я сжалась в комок и постаралась не поддаваться истерике.

Просто по щекам потекли слезы… Обыкновенные слезы, которых в моей жизни было столько, что они бы могли превратиться в настоящее море…

Вдруг в комнате вспыхнул тусклый свет, и я обомлела. Посреди комнаты на возвышении стоял самый настоящий стеклянный гроб. С сильно бьющимся сердцем я подошла поближе. Волосы зашевелились у меня на голове, и я завопила, чувствуя, что схожу с ума. В гробу в белоснежном подвенечном платье и свадебном веночке лежала… Ольга! Она была так же хороша, как и при жизни… только глаза закрыты.

Мелкие кудряшки обрамляли спокойное лицо.

– Оля, – словно в бреду прошептала я и подошла на шаг ближе. – Оленька, Ольга! – закричала я, забившись в истерике.

Я бывала в Мавзолее у дедушки Ленина, но это было слишком давно и совсем не страшно.

– Ольга, господи, Ольга… – застонала я и бросилась к двери.

Мне показалось, что меня хотят положить рядом, что еще немного, и сюда внесут второй гроб… Руки тряслись, я почти ничего не видела, сердце билось прямо в горле…

– Выпустите меня! Пожалуйста, выпустите! Я боюсь! Помогите!

Ответом мне была гробовая тишина.

Забившись в угол, я долго плакала. Через полчаса я вновь осторожно приблизилась к гробу и посмотрела на мертвое спокойное лицо Ольги.

– Красивая? – вдруг услышала я.

Я обернулась и увидела незнакомого мужчину. Откуда он взялся?

– Что вы сказали? – едва не умирая от страха, прошелестела я.

– Я спрашиваю, красивая?

– Считаешь, при жизни была хуже?

– Не знаю… Почему вы спрашиваете? Разве живые могут сравниться с покойниками?

Мой голос предательски дрогнул, мужчина уловил это и усмехнулся.

– Мне тоже она нравилась при жизни больше, но я постарался сохранить ее привлекательность даже после смерти. Скажи, ей к лицу смерть?

– Знаешь, когда очень любишь человека, то хочется смотреть на него вечно и не ощущать, что он мертв. Ты когда-нибудь была в мавзолее?

– Здесь тоже мавзолей, только частный. Так сказать, на дому. Это очень дорогое удовольствие, и его могут позволить себе только очень богатые люди. Сейчас это модно. В Москве есть кафедра по бальзамированию человека. У меня там работает приятель.