Я пила у нее дома вино и разговаривала с ней. Вы сумасшедший, похоронили живого человека.

– Ольгу убили на пляже. Она лежит тут уже около двух недель.

Я вытерла холодный пот со лба.

– Такого не может быть. Это не так. Ольга жива, я ее видела.

– Вы, сволочи, ее убили. Вы отняли у меня самое дорогое. Я не удостою тебя такой чести – лежать рядом с моей Оленькой. Я замурую тебя в стену.

Неожиданно в руках мужчины появился пистолет.

– Подойди к стене! – скомандовал он.

Я повиновалась. В этот момент открылась дверь и вошел браток.

– Сережа, ну чё, пора?

Кажется, в этот момент я просто потеряла рассудок.

Я громко рыдала и умоляла отпустить меня. С каждой минутой кирпичная кладка становилась все выше и выше. Я понимала, что близок конец, перед глазами проносились различные картины из жизни. Милкина свадьба… Вот она в красивом белом платье. Вадим выносит ее из загса на руках, словно бесценный груз. Мы с Юрьевичем громко смеемся и поливаем их шампанским… Вадим ставит Милку на землю и громко кричит о том, как сильно он ее любит… Милка смеется, но в ее глазах блестят слезы. Наверное, она наверху блаженства. Она сказала, что счастлива соединить свою жизнь с мужчиной, в котором уверена на все сто… С мужчиной, который никогда не уйдет к другой женщине и будет рядом и в старости, и в болезни… Мы с Юрьевичем соглашаемся и целуемся точно так же, как и молодожены…

Неожиданно перед глазами предстали нежные руки горячо любимого Юрьевича. Это же надо иметь такие руки! Они такие сильные и такие надежные… Каждый пальчик, каждый ноготок…

А Санька, господи, как же он будет без матери? Как? Мама, папа, Зося?

Когда осталось совсем небольшое окошко, я посмотрела на уставшего братка отрешенно и тихо произнесла:

– Не знаю, подруга.

У тебя свои дела, а у меня свои. Мне сказано тебя замуровать, я и замуровываю.

Я поняла, что мне необходимо принять смерть достойно.

– Послушай, а как скоро я умру?

– Не знаю, – пожал плечами браток. – Вот сейчас перекурю и положу последние кирпичики. Так что мы можем еще немного друг на друга полюбоваться.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Ну я, ей-богу, не знаю, сколько ты протянешь без воздуха и воды. Ты анатомию в школе учила?

– Учила. Только мы такое не проходили.

– Видимо, плохо учила. Мне простительно, я в школе двоечником был.

– У тебя такая кладка хорошая, – произнесла я зачем-то. – Так ловко кирпич кладешь… Прямо кирпичик к кирпичику. Ты, наверное, раньше на стройке работал?

– Вот где не работал, так это на стройке.

– Не похоже. У тебя руки золотые. Им бы нужное применение…

– Да пошла ты со своей стройкой! Сколько я там заработаю? Копейки.

– А здесь ты, значит, больше зарабатываешь?

В этот момент мой взгляд упал на убийцу, который по-прежнему стоял в тени.