На секунду я думаю, что тоже самое он сделает для демона Игоря, но, к счастью, у него хватает ума вернуться на место.
— Итак, Слава, — отец зачерпывает ложкой политую какой-то полезностью зелень и, сморщив нос, проглатывает ее. — Эти тупицы в халатах меня на домашний карантин посадили, а у меня сделка горит. Егор месяц работает у меня и мало-помалу шарит. Ты тоже не дура, быстро разберешься. Нанял бы кого, да все же нае…. — он косится на Анжелу, которая качает головой, демонстрируя свой осуждающий «айя-яй», — обманывают. А вы, плоть и кровь, как никак.
Секундочку. Плоть и кровь здесь одна — я. А понаехавший уральский сахарок неизвестно чей.
— В общем, трудитесь плодотворно, за баблом не постою. — заключает отец, делая глоток какой-то свежевыжатой бурды. — Отчет мне очно раз в неделю.
— Все будет хорошо, пап. — уверяет Рафинад. — Я с самого начала знал, что мы со Славой сработаемся. Не знал только, — устремляет на меня свои голубые щенячьи глаза и начинает застенчиво улыбаться. — что она такая красавица у тебя.
Пфффф. И кто на такое ведется? Первоклассницы из Первоуральска?
Слежу за реакцией демона Игоря на режущее слух «папа», но он делает вид, что ничего странного не происходит. Любовным зельем что-ли его опоили? Где мой изгрыгающий сарказм папаша?
— Да, пап, — сладко улыбаюсь родственнику, нарочно делая акцент на последнем слове. — Все будет хорошо. Ты пока спокойно щель в своем желудке заращивай. Вижу, ты в хороших руках.
Длинная клешня Анжелы, как по команде, обвивает отцовскую шею и начинает как-то особенно порочно поглаживать ее.
— Врачи говорят, Игорю нужна сейчас особенно нужна забота близких. Диета, отсутствие физических и нервных нагрузок… можешь не волноваться, Слава, я тщательно за ним слежу.
На фоне ее перекошенного скорбью лица я чувствую себя бездушной болванкой. Признаю, я не настолько обеспокоена периодом его реабилитации. Главное же, что операция позади.
— Думаю, в Америке у Славы есть дела поважнее, чем беспокоиться о папе. — язвительно тявкает Зефирка.
Ах ты ж мелкая гашня. Ну вот зачем она так? Я же хотела себя милой няшей показать.
— Следи за языком, Кристина! — строго роняет Рафинад. — Твоего мнения не спрашивали.
— Я сама могу постоять за себя, Егор. — осекаю ненужную протекцию, и поворачиваюсь к Кристине, которая изо всех сил пытается удержать на лице выражение уверенной в себе стервы. — Мы с тобой еще совсем мало знакомы, сестренка, поэтому чтобы ты в будущем сопли на кулак не мотала, сразу предупрежу: я не та, на ком ты свой детский сарказм тренировать сможешь. Этот ворчливый дядя, — тычу пальцем в отца, — был моим двадцать четыре года.
