Смотрю, как его кадык прокатывается по горлу при каждом глотке, и понимаю, что за один такой — жизнь отдам! Сколько я просидела на жаре? Во рту — пустыня.
— Чего? — лижет губы. — Нравлюсь?
— Воды… можно? — повторяю его фокус с языком. Михин взгляд становится серьезней и будто подробнее. Он слегка сощуривается, протягивая мне бутылку. Я жадно выхватываю полторашку из его рук, присасываюсь к горлышку и, шумно глотая, захлебываясь, как ненормальная, до дна ее осушаю. От газов на глазах выступают слезы. Или от чего-то еще… Не суть. Важнее, что жажда хоть к чему-нибудь проходит так же быстро, как и появляется. Равнодушно смотрю на стекающие по груди капли. Я в простой трикотажной майке, которая, намокнув, смотрится некстати порнушно.
— А ты мне, говорю, нравишься. Ничего такая.
И понятно, куда смотрит. За три года изменилось практически все. А вот поди ж ты — сиськи все так же вперед торчат, как у школьницы. Реутов говорил, что они ему напоминают боеголовки.
Открываю рот и захожусь в безмолвном отчаянном крике. Дыхание обрывается. Я хриплю. Миха, который только вот выехал на дорогу, ошалев, сбрасывает скорость:
— Эй! Эй! Ты нормальная вообще?! Какого фига?
— Н-не знаю. Н-наверное, просто отвыкла.
Не объясняю от чего. А капитан Стрельников и не спрашивает. Как-то постепенно мне удается взять себя в руки. Смотревший на меня все это время как на обезьяну с гранатой Миха слегка расслабляется и даже включает музыку. За окном мелькают фермерские поля, теплицы и покосившиеся заброшки. И вроде у меня должно быть полно эмоций. Но на подлете их засасывает в черную дыру моей опустошенности.
— Эй, Кать, а можно вопрос?
— А чего после отсидки больше всего хочется?
У меня был заготовлен подробный перечень того, что я сделаю в первую очередь, когда откинусь. Практически во всех пунктах фигурировали Реутов и Сашка, поэтому…
— Может быть, полежать в ванне, пока не сморщишься? — не слишком уверенно шепчу я.
— А чего-нибудь вкусненького? Я угощаю. Вон, видишь, на том берегу ресторанчик при мотеле. Я заглянул в отзывы, вроде хвалят.
Я не хо-чу ни-че-го.
— Ну, тогда остается надеяться, что аппетит к тебе придет во время еды. Я так точно бы слона съел.
— Это я тебя утвердил.
— М-м-м? — изображаю интерес, ковыряясь вилкой в салате. Кафе и впрямь неплохое. Все выглядит довольно съедобно и по-домашнему, но аппетита как не было, так и нет. Я просто хочу, чтобы этот бесконечный день скорее закончился.
— Говорю, это я тебя утвердил в проект. Читал твое дело. Впечатляет.
— Что именно? — тяжело сглатываю я.
— Ну-у-у… Физмат в тринадцать?
— Ах это дело, — теряю вообще всякий интерес к беседе. Я-то по привычке думала, что он о моей уголовке. А физмат в тринадцать… Ну да, наверное, если не погружаться в детали, это выглядит круто.
