Восходящий серпик убывающей луны давал чрезвычайно мало света, но даже в этом полумраке обежавшие вокруг казармы мужчины увидели, что возле погреба с засоленной свининой возится что-то большое, косматое и рычащее.

– Медведь! – произнес отставной прапорщик, деловито и спокойно снимая оружие с предохранителя.

Действительно, мохнатое существо нельзя было спутать ни с кем другим. Видимо, топтыгин, обитающий поблизости, унюхал запашок свежей свининки и, уверенный в своей безнаказанности, явился полакомиться деликатесом. Крышку, прикрывающую лаз в погреб, он откинуть сумел, а вот дальше не пролезала не только задница, но и плечи, и теперь мишка, орудуя передними лапами как крот, пытался расширить отверстие. Его старания особого успеха не приносили – и косолапый ворчал и злился все сильнее.

Расстояние до медведя было всего метров двенадцать и Андрей Викторович выстрелил картечью из Сайги прямо в оттопыренный медвежий зад. Оскорбленный таким поношением своего достоинства, медведь вытащил голову из лаза, попутно треснувшись башкой о балку перекрытия погреба, встал на дыбы и грозно зарычал, пытаясь напугать жалких людишек. Это была последняя глупость в его жизни, потому что второй выстрел прямо в грудь медведю сделал уже Сергей Петрович, вскинув к плечу свой «мосин». Тяжелая полуоболочечная пуля, выпущенная почти в упор, пробила ему грудную клетку, разорвала сердце и легкое и вышла из-под лопатки, оставив дыру размером в два кулака. Рев топтыгина перешел в придушенный хрип, после чего он рухнул как подкошенный и, дернувшись еще несколько раз, затих. С такими ранами не живут даже медведи.

– Тьфу ты, напугал, сволочь лохматая, – только и смог сказать Сергей Петрович, унимая бешено бьющееся сердце, – халявщик лесной. Чужой свининки толстожопому захотелось, понимаешь ли… Сниму шкуру и сделаю Ляле шубу на зиму, чтоб знали всякие, как лазить по чужим закромам…

– Кто придет к нам пожрать на халяву, – философски заметил Андрей Викторович, – тот сам станет обедом. А ты, Петрович, молодец – не растерялся.

– Какой там не растерялся… – ответил Сергей Петрович, переводя дух, – до сих пор поджилки трясутся.

– Да ладно, Петрович, – сказал его коллега, освещая тушу фонарем, – ты глянь, какая зверюга. Я аж залюбовался, как ты его завалил. Сходу и прямо в сердце. А за испуг не переживай – глаза у тебя боялись, а руки сделали все как надо."

"– Спасибо, Андрей, – сказал Сергей Петрович и повернулся к казарме, откуда продолжали раздаваться женские крики. – Эй там, женщины, прекратите орать! Все уже кончилось. Мы здесь и враг повержен!

В этот момент их догнал запыхавшийся Антон Игоревич с СКСом наперевес.

– Что тут у нас? – спросил он и тут же увидел распростертую тушу рядом с погребом.