Но это будет провал эпичный…
И тут на меня падает охуительный, королевский просто, подарок судьбы: Радужка, которой, похоже, тяжко сидеть рядом со мной, срывается.
Встает, поправляя короткую юбочку и вводя меня во временное умопомрачение своими голыми ногами и офигенно гладкой кожей, говорит невнятно:
— Я танцевать…
И дергает на танцпол с такой скоростью, словно за ней гонятся дикие звери.
Впрочем, я, рванувший следом, не попрощавшсь ни с кем из компашки, вполне за него сойду.
Ловлю Радужку уже на выходе с танцпола, понимая, что никто тут у нас не собирался танцевать, а собирались или искать своего утырка, или вообще линять от неприятного соседства.
Дергаю ее к себе:
— Потанцуем, Радужка?
Она вытается выкрутиться, шипит сквозь зубы что-то дико матерное, но я только сильнее прижимаю. Краем уха слышу, как ритм меняется на медляк, и душу наполняет кайфом: мне по-прежнему везет, значит! Сегодняшний день — весь сплошное везение! И теперь основная задача — это все не проебать.
Обхватываю тонкую талию, бесстыдно сминая платье и заставляя девчонку привстать на цыпочки в попытке удержаться на расстоянии и не заголить задницу. Смотрю в подведенные темным яркие глаза, на отражающиеся в них отблески, и, кажется, время замирает. Все вокруг мелькает в дикой круговерти, а мы в коконе безвременья. Смотрим друг на друга.
Почему ты такая бледная, Радужка моя? Боишься? Меня? Какого хера, а? Я же никогда тебе ничего плохого… Ты же знаешь… Зачем так?
Мы стоим, замерев в коконе, и разговариваем взглядами. И я вижу в ее глазах упрек. И злость. И досаду. И еще обиду. Много обиды.
Прости, Радужка. Я мудак. Я просто редкостный мудак. Но я тебя люблю. Веришь? Нет? Поверь мне, пожалуйста. Я же сдохну, если не поверишь… А ты меня любишь. Радужка? Ты вспоминаешь наш первый, единственный раз? Я — постоянно. Каждый день. Каждый, блять, час! Я не злюсь на тебя за то, что ты потом сделала. И ты тоже меня прости. Пожалуйста… Ну, пожалуйста…
Ее губы так близко. И в глазах, за внешним “не вздумай!”, тихое “возьми”… И я беру. Жадно, мгновенно дурея от сладкого вкуса, от торкающего по венам электричества, пальцы сжимаются сами на талии, притягивая ближе, и ощущение ее горячего тела сквозь тонкую ткань платья сводит с ума. Не могу остановиться, не могу перестать ее целовать, это просто сейчас нереально! И все время жду ее ответа. Жду, хочу ее ответа!
Ну ответь мне, Радужка! Ответь!
И, когда она, со стоном досады, сдается, пустив меня в свой рот и даже ответив… Клянусь, я — самый счастливый мудак на этом свете! Да и на том тоже! Нет никого счастливей меня!
Перехватываю ее под задницу, подтягивая ближе к себе, и с диким кайфом погружаюсь в сладкий рот, умирая каждую секунду от восторга.
