Что-то бормочет в итоге примирительно, явно не желая ссориться.

Ну еще бы!

Такая девочка тебе дала! Свезло придурку! Тут наизнанку вывернешься, чтоб продолжала ноги раздвигать. Все стерпишь. Это Лекс — козел, не ценящий хорошего…

Алька, ругаясь, продолжает лупить безответного Немого, требуя ее отпустить, но тот, конечно, не дурак, хотя и тугодум. И своего не выпускает никогда.

И, в итоге, судя по всему, принимает решительные меры для прекращения избиения. И заставляет девчонку замолчать старым, самым проверенным способом.

Мы слышим, как они целуются, как рычит злобно Немой, как сладко стонет Алька, и смотрим друг на друга.

Мне дико горячо, я и без того заведенный, а опасность быть раскрытыми еще больше сносит крышу.

И Радужка передо мной такая нежная, такая сладкая… Так пахнет одуряюще… Я не могу сдерживаться, мягко прикасаюсь к раскрытым губам, тяну зубами чуть-чуть за пирсинг, прикусывая с намеком на продолжение. Которое будет. И покруче, чем у у этих тихушников за стеной!

Вот только бы не спалиться, а то Немой к таким вещам плохо относится, может и расстроиться с перепугу, что их секрет уже нихера не секрет. А расстроенный Немой — не та картина, которую я бы хотел увидеть…

Потому надо просто подождать, пока они утихнут, и потом свалить с Радужкой на плече в светлое будущее. Главное, чтоб в этом будущем кровать была покрепче.

Дышу в унисон с ней, вылизываю нижнюю губу, не в силах остановиться, и ощущаю с восторгом, как ладошки на моих плечах перестают отталкивать и вцепляются в куртку. Она заводится тоже, моя маленькая злючка! И, если она так заводится от простого поцелуя, то что будет, когда распробует весь кайф от секса?

Мысль эта настолько новая и яркая, что притормаживаю даже чуть-чуть, чтоб обдумать ее во всей полноте.

Пожалуй, это и неплохо, что она еще ни с кем не была!

Это же… Это же… Блять…

Неподалеку что-то падает, сумка, похоже. Наверно, Немой решил, что Альку мало тут зацеловать, надо и трахнуть, раз уж случай такой подворачивается.

Мне это не на руку, слышать звуки чужого секса, обнимая при этом сладкую девочку и не имея возможности ее трахнуть — то еще испытание.

Но сделать я все равно ничего не могу.

Слышу злобное рычание Немого, похоже, разбирающегося с Алькиными шмотками, дышу Радужкой, смотрю в ее глаза с расширенными от возбуждения и испуга зрачками, и думаю, что, пожалуй, в этом есть свой извращенский кайф. Она тоже это слышит, она реагирует. Смущается, краснеет, сердечко колотится так сильно… Невинная девочка. Ерзает на мне. Интересно, осознает, на чем именно она ерзает? Что там ей упирается в трусики?

Мягко толкаюсь бедрами, наслаждаясь произведенным впечатлением, осознанием ситуации во всей ее полноте.