Девочка совсем… Не умеет себя контролировать. Охереть, мне свезло… — Нет… Мне… На лекции…
— Какие, к хуям, лекции? — я ощущаю, что дышать становится все тяжелее, а гладить ее все сложнее. Хочется сжать со всей силы, применить другие методы убеждения! — Я не Немой, мной вертеть не получится!
И, по неожиданно замершему в моих руках телу, понимаю, что опять сморозил херню.
Спешно пытаюсь исправить положение, наклоняюсь, чтоб впиться губами в уже разведанное до этого нежное местечко внизу шеи, от прикосновения к которому по тонкой коже разбегаются мелкие мурашки, но Радужка уворачивается, ерзает в моих руках уже совсем не как до этого, кокетливо и с обещанием, а очень даже жестко, с намерением дать мне своим берцем по яйцам, если не выпущу.
Да блять! Ну что такое? Ну все же хорошо было!
— Пусти! — рычит она, с силой отталкивая меня от себя.
Отпускаю, понимая, что еще немного — и передо мной будет не нежная козочка, а дикая горная коза, с острыми копытами и дерзким взглядом.
Стою, смотрю на нее внимательно и, наверно, нахально, потому что Радужка краснеет неожиданно и ярко и фырчит сквозь зубы:
— Больно ты нужен, вертеть тобой! Тебе надо, ты и вертись! И верти на своем… кого хочешь!
— А если я тебя хочу? — привычно хамлю я, даже не задумываясь опять, как всегда, язык впереди мозга успевает. Ну и отпускаю ситуацию, естественно, потому что ежу понятно, что сегодня явка провалена полностью. Напиздел по полной, шпион, теперь только и остается, что языком узлы вязать.
— Перетопчешься!
Она делает шаг, чтоб выбежать из ниши, подальше от меня, но я ловлю за руку, тяну к себе, выпрашивая у судьбы еще один шанс.
Обидно потому что! Все же хорошо было!
— Радужка… Ну чего ты? Что не так сказал? Про Немого?
— Ты все так сказал, — кивает серьезно Радужка, не делая попытки высвободиться, но смотря так, что сразу понятно, не будет мне здесь веселья. Нам не будет веселья. А могло бы быть. И это обидней всего сейчас. — Ты, Сомик, вообще все правильно сейчас сказал. И повел себя правильно. До этого было неправильно, а вот сейчас… Все на свои места встало.
Она несет какой-то бред, которого я не понимаю, да и не хочу вникать, вот честно!
Опять какая-то тупая девчоночья обидка, которую ты должен выявить, прочувствовать и исправить!
А я под такое никогда не танцевал!
И не буду!"
"— Ну вот и отлично, — киваю я, затем неожиданно с силой притягиваю девчонку к себе и жестко целую в губы. Совсем не так, как до этого, с лаской и предвкушением. И не поцелуй это, а наказание.
Вымещение обиды своей и разочарования сорвавшимся продолжением.
Радужка замирает сначала от неожиданности, но затем, опомнившись, начинает бешено сопротивляться.
