17
0– Да вот, сам посмотри, – проговорил мой кравчий и протянул мне изукрашенный золотом и драгоценными камнями пистолет с кремневым замком.
– Ух ты, – удивился я, – это где же такие делают, интересно?
– Известно где, – отозвался Аникита, – в московской Оружейной палате таковые пистоли и пищали прежде ладили. Воевать с ними не больно способно, это верно, а вот для поминка государям иноземным и воеводам – в самый раз.
– Ну ладно, угодил. Что с Коломной теперь делать будем?
– А что с ней делать? Станем в осаду, а ворам предложим выдать Маринку с Заруцким.
– А коли не сдадутся?
– На приступ пойдем!
– Без пехоты и артиллерии такую крепость не взять, – вмешался в разговор едущий рядом фон Гершов.
– Невелика беда – подождем немцев из Москвы, за неделю-то всяко доковыляют.
– Здесь я, государь, – отозвался Корнилий.
– Хорошо, что здесь; не расскажешь нам, как эту крепость Лисовский взял?
– Известно как: налетели нежданно, ворота не закрыты были, а там – в сабли.
– Ну, у нас так точно не получится: вон ждут нас на стенах.
И действительно, видно было, как из-за зубцов выглядывают головы защитников, и поднимается дым от костров, запаленных под котлами с водой и смолою. Похоже, наше внезапное появление и впрямь произвело на врагов ошеломляющее впечатление, и они ждали теперь немедленного штурма. Что же, не будем их разочаровывать.
– Кароль, ну-ка спешивай драбантов и строй, чтобы враги пехоту видели. А ты, Аникита, распорядись, чтобы лестницы готовили. Да все равно какие, лишь бы со стен видели, что вы суетитесь.
Наши приготовления не остались незамеченными, а то, что мы не высылаем парламентеров – как видно, и вовсе озадачило защитников. Наконец, нервы у осажденных не выдержали, и на стене замахали белым флагом, прося согласия на переговоры. После получения согласия из ворот вышли пять человек, и их тут же окружили мои драбанты. После обыска их препроводили ко мне. Я как раз проголодался и с аппетитом хлебал ложкой только что сваренный кулеш из серебряной миски, одной из тех, что отбили у казаков в лесу.
Пришедшие бухнулись в ноги, но я и ухом не повел, продолжая трапезу.
– Государь, не вели казнить, – начали они с обычной формулы.
– Государь милостив, – с достоинством отвечал им мой кравчий, – и коли вы в винах своих повинитесь, да выдадите вора Заруцкого с ложной царицей Мариной, то казнить вас не станут.
– Ослобони, государь, – завыли посланцы, – нет у нас ни атамана, ни Маринки, чтобы им обоим пусто было!
– То есть как «нет»? – едва не выронил я ложку.
