Он записывает эти истории в нашей гостиной, сидя на ковре, подогнув под себя голые ноги. Между прочим, вид сидящего в одних трусах Джорджа может вывести из душевного равновесия быстрее, чем все перечисленные выше привидения, вместе взятые.

Кстати, этот наш «Черный журнал», как вы, возможно, уже знаете, был тщательно скопирован и хранится теперь в Национальном архиве, в недавно созданной Галерее Энтони Локвуда. Хотите в связи с этим две новости – хорошую и плохую? Пожалуйста. Хорошая новость: листая копию нашего журнала, вы не наткнетесь ни на жирные отпечатки пальцев Джорджа, ни на оставшиеся после него крошки чипсов и печенья.

Плохая – в «Черном журнале» записаны не все наши расследования. Один случай был настолько ужасный, что Джордж просто не решился занести его в наш дневник.

О том, чем закончилось то расследование, вы, конечно, знаете. Это всем известно. Весь город видел в то зловещее утро, как дымятся развалины Дома Фиттис, среди которых все еще оставались лежать неубранные трупы. Да, этот финал известен всем. А с чего все началось? О, об этом, пожалуй, не знает никто, кроме нас, оперативников агентства «Локвуд и компания».

Это скрытая от всех история, в которой есть убийства и семейные тайны, предательство, ложь… ну и призраки тоже, конечно. Услышать эту историю можно лишь от одного из тех, кто остался тогда в живых, поэтому, как я понимаю, вы и пришли ко мне.

Хорошо. Меня зовут Люси Джоан Карлайл. Я умею разговаривать как с живыми, так и с мертвыми и, честно говоря, все чаще не нахожу разницы между ними.

Итак, вот вам история от начала до конца. А вот и я сама два месяца назад.

На мне все черное – куртка, юбка и легинсы, на ногах тяжелые рабочие башмаки, в которых и крышку гроба удобно сбить, и из могилы легко выбраться.

Само собой, у меня на поясе на петле-липучке висит рапира, грудь перепоясана патронташем, кармашки которого набиты магниевыми вспышками и солевыми бомбами. На моей куртке виден отпечаток призрачной руки. Стрижка у меня короче, чем прежде, хотя и этот трюк не помогает скрыть пряди, в которых появилась седина. Ну а если не считать этих мелочей, во всем остальном я выгляжу так же, как всегда, – оперативница, готовая приступить к очередному парапсихологическому расследованию. Проще говоря, к своей обычной, повседневной работе.

Хотя правильнее сказать – к еженощной, потому что во внешнем мире сейчас не день, а ночь, на небе высыпали звезды. Дневное тепло сменилось ночной прохладой. Совсем недавно минула полночь, и наступило время, когда по улицам бродят призраки, а добропорядочные горожане спят в своих домах с закрытыми железными ставнями на окнах.

Ну а я, разумеется, не сплю. Я работаю. Точнее, ползаю, задрав кверху свою пятую точку, по каменным плитам внутри мавзолея Фиттис.