С новой силой я кинулась вверх по лестнице, а потом, вся с ног до головы покрываясь мурашки, услышала другой рык.
Глянув в окна, я с дрожью, охватившей все тело, стала наблюдать, как от одной из башен отделяется серебряно-черная тень. Яд от отравленного кинжала Этьена не щадил и распространился по всему телу дракона.
Ну, конечно, не станет же он просто дожидаться верной смерти в виде совершенно здорового и очень злого принца Эмрона. Однако я снова ошиблась.
Серебряный дракон, раскинув в небе крылья, издал оглушительный рев и устремился прямо на перерез золотому.
«Айрэн, тут что-то творится. Драконы сцепились. Нам лучше убираться», — услышала я встревоженный голос Бруо в своей голове.
Верно. Нам нужно уходить.
Но я осталась стоять. Мои ноги словно примерзли к полу. В странном оцепенении я наблюдала за тем, как далекие драконы набрасываются друг на друга. Как золотая пасть вгрызается в серебряную шею, и кровь хлыщет во все стороны, как серебряное крыло режет воздух, а затем Эмрон вскидывает голову и рычит от боли, а на его брюхе появляется глубокий порез.
Этьен выигрывал для меня время.
Этот расчетливый и циничный дракон, который и пальцем не пошевелит, если не увидит в этом выгоды для себя, прямо на моих глазах вступил в смертельную схватку лишь за тем, чтобы я смогла уйти.
Я услышала шумное дыхание гаольфа прямо рядом с собой и, с трудом оторвавшись от окна, повернула голову.
«Ты чего ревешь? Идем! Еще надо старика освободить!».
Реву? Я коснулась пальцами щек и действительно ощутила на них влагу. Друг встревоженно смотрел на меня алыми глазами, ожидая, когда я, наконец, сдвинусь с места, потому что растекаться в лужицу было совсем не время.
Я качнула головой, сжала руки в кулаки и вскарабкалась на Бруо.
Он тут же сорвался с места и понес меня к наставнику, а я кинула последний прощальный взгляд за окно, где мелькали серебряная и золотая вспышки.
Спасибо, Этьен, и прощай.
А затем… Метка поблекла.
— Что это?! — послышался жесткий голос отца, а следом грохот удара кулака по столу.
Мальчик лет пяти опустил голову и ровным, ничего не выражающим голосом произнес:
— Оценки за экзамен, отец.
Он знал, что последует дальше и даже не пытался сопротивляться. Знал, что это в любом случае будет бесполезно. Этьен даже не поморщился, когда отец жестко схватил его за волосы и с раздраженным рыком, дернул на себя, заставляя смотреть в свои глаза.
Они были страшными, с вертикальными зрачками, пугающими до дрожи. Но мальчик знал, что страха показывать нельзя. Это лишь разгневает отца еще больше. А потому он лишь сглотнул и выдавил:
— Простите, я виноват.
— Виноват?! — прорычал мужчина.
