Может, это я истеричка?

— Как тебе Князев? — не унимался Сава. — Зверь, да?

— Да, — поежилась я. — Но он был прав. Нельзя было рисковать с пересадкой сегодня.

— Да это понятно. А у этих, блин, график на уме… Кто вообще придумал с ним спорить в его операционной? Я прям охренел…

Точное определение. Складывалось впечатление, что в Князеве очень нуждались, только он не отвечал взаимностью. Странно. Когда выписывают врача из-за рубежа, вряд ли тот соглашается работать на каких-то неподходящих для себя условиях. Но вел он себя именно так. Либо просто был заносчивой сволочью с заоблачным самомнением.

И это подходило больше.

— Тебя подвезти, может?

— М? — глянула я на Саву.

— Подвезти до метро?

Машина у Савы оказалась неожиданно дорогой. Но на промозглом зимнем ветру это только обрадовало. Я нырнула в салон и оглядела стоянку. Народ потянулся по машинам. Кто-то курил, задержавшись на парковке, а кто-то наоборот — уехал, не прогрев двигатель.

— Я тут узнал, что у Князева был ассистент, — вдруг заметили Сава, медленно трогаясь. — Но с ним что-то случилось.

— Что? — насторожилась я.

— Мутно. На операции сплохело, и его увезли.

— А твоя версия какая? — нервно поинтересовалась я.

Вот только лишних переживаний мне не хватало.

— Думаю, Князев довел.

— Ну, теперь мы знаем, что он на это способен. Уверен, что тебе нужна эта строчка в резюме?

— Нормально. Не мне же за него закрывать полости…

Я вздохнула и отвернулась в окно. Когда Сава высадил меня у метро, уже полностью стемнело, а час пик в метро не вселял надежду на скорую ванную и кровать. Мама позвонила, когда я пересаживалась на станциях, и я обещала перезвонить. Когда метро с его давкой осталось позади, меня ждали щедрые осадки на голову в виде мокрого дождя.

Ботинки промокли сразу, куртка — тоже, и домой я принесла на себе едва ли не месячную норму осадков столичного ноября. Даже горячая ванная все никак не могла меня согреть. А перед глазами так и стоял Князев — то сидевший за столом и обещавший мне все круги ада, то рычавший в операционной. А это он меня еще не начал изживать делом, только угрожал словами. Что будет, когда он начнет меня прессовать на операции? В том, что так и будет, я даже не сомневалась.

Усталость накатила такая, будто я отстояла три операции.

Но маме нужно было перезвонить.

— Лала, ты как? — Мама звала меня именем, которым я сама себя обозначала в детстве, пока не выговаривала букву «р». Так оно и прицепилось. Просто имя «Лариса» меня дал отец. А с отцом ни у мамы, ни у меня особо не сложилось. — Так долго добираться с нового места работы?

— Два с половиной часа, — констатировала я уныло и вытащила из микроволновки сосиску с гречкой.

Моя малогабаритная кухня быстро наполнилась запахом еды и звуками урчащего живота.