А Паша все не мог отдышаться, и ему тяжело было даже просто пошевелить рукой или ногой. Силы окончательно оставили его.

– Ты как? – спросил Барченко.

– Норм… – кивнул Шабалин.

– Вот ты придурок, – повторил свою мысль Чинар. – Если бы не ты, кранты нам всем уже бы случились…

– Угу, – согласился Паша и добавил: – Все благодарности – эгрегору войны…

Снаружи раздался крик:

– Кто там еще? – спросил Игорь и крикнул: – Борзов, ты?

Из-за завала к зданию быстро бежали четыре человека. Они влетели в подъезд и тут же попадали на пол, тяжело и надрывно дыша.

Слава, немного отдышавшись, вяло указал на боевиков, лежащих у входа:

– Вот, а мы молодцы – мы попросили в нас не стрелять.

– Слушай, заткнись, а? – Паша посмотрел на своего подчиненного. – Ты пропустил самое главное, и за это будешь наказан.

– Я? Пропустил? – возмутился Борзов. – Да я двадцать семь духов за все это время лично оприходовал, мне еще все завидовать будут! Мне Звезда Героя положена!

– Дайте ему в рожу, – попросил Паша. – Кто-нибудь.

У Ерофеева оказалось прострелено плечо и шлем, Барченко получил шесть легких ранений от «ВОГов», Кузьмичев – четыре.

Бушуев сверху не спускался, но крикнул, что перевязал две раны на руке и ноге, а разрез на лбу заклеил пластырем. Хуже дело обстояло у водителя-спецназовца, которого в «Тигре» Паша бил ногами в нос – парень получил пулевое ранение таза, и все понимали, что перевязка и вколотое обезболивание далеко не то, что ему требовалось немедленно. У второго спецназовца пуля навылет прошла под правой ключицей, к счастью, не задев магистральные сосуды, кроме того, у него было несколько осколочных ранений, одно из которых разорвало щеку и вынесло два верхних зуба. Пока перевязывались, Костя Бурман сверху принес бачок с водой, получивший еще несколько пробитий, отчего воды в нем осталось всего несколько литров, которые и были все выпиты страдающими от жажды людьми.

Кузьмичев помог Шабалину натянуть рубашку и надеть бронежилет. Охая и ругаясь, Паша затянул ремешки.

– Еще одной такой атаки мы не выдержим… – осмотрев свое воинство, заключил Игорь Барченко.

В проеме входа появился водитель БТР-82, который всю зарубу просидел в своей машине.

В тишине он прошел к своему товарищу, раненному в живот:

– Там второй бэтээр можно от плит освободить, – сказал он тоном, в котором ясно чувствовалось извинение за проявленное малодушие.

Его никто не упрекнул в трусости: в этом бою каждый сполна смог насытиться собственным малодушием…

Тут же выяснилось, что «Тигр», стоящий у входа, в результате обстрела утратил свою подвижность – пули и осколки разорвали его скаты, и теперь и он стоял на дисках, как и БТР-82.