Пассажиры носили офицерские шинели. Один был в звании майора, другой – капитаном, остальные же, включая женщину, являлись старшими лейтенантами.

– Ваши документы, товарищи, – сухо распорядился начальник охраны.

Он осмотрел предъявленные бумаги, сверил фото с лицами, снова задержался на женщине. Она была привлекательна, но лицо ее осунулось, а глаза поблекли от хронического недосыпания.

– Товарищ майор, пройдите в здание. Остальные остаются в машине. Соловьев, пропусти машину во двор, пусть там стоит.

Спорить было бесполезно. Лейтенанты, отягощенные инструкциями, – выше любого майора.

– Бог в помощь, товарищ майор, – еле слышно прошептала Нина.

– Командир, все будет нормально, – выдохнул капитан Молчанов. – Хотя черт его разберет, что тут происходит…

– Прорвемся, товарищ майор, – вторил ему старший лейтенант Гриша Заречный. – Вы уж не посрамите там честь нашего ведомства!

Происходило нечто необычное. В вызове посреди ночи не было ничего странного, но чтобы развести такой туман секретности…

Майор спрыгнул на землю, одернул шинель.

– Оружие сдайте, товарищ майор, – бросил начальник охраны. – И просим прощения – вас обыщут. Стандартная процедура. Шинель можете сдать дневальному в вестибюле.

Складывалось ощущение, что в Ленинград инкогнито прибыл сам Верховный главнокомандующий. Павел двинулся к крыльцу, часовой раскрыл перед ним дверь.

В холле было тихо.

Павел расстался с табельным «ТТ» и с верхней одеждой – в здании было на удивление тепло.

– Поднимитесь на второй этаж, товарищ майор, и ждите в коридоре, вас вызовут.

"Ждать пришлось долго. Коридор освещал мутный свет. Он сидел на лавочке, придвинутой к стене. Конечности затекли, в голове витали беспокойные мысли. Он уже жалел, что не покурил перед отбытием – никотиновый голод ощущался все сильнее. Майор поднялся, прошелся, чтобы размять ноги. Часовой в глубине прохода напрягся, пришлось вернуться. Очевидно, важная персона прибыла не только по его душу (кому интересен обычный контрразведчик?).