Уна. Семь прях. Книга 4

Я таскала камни и укладывала их сначала вокруг старика, а потом прямо на него. Я таскала их целый день из ближайшей бухты, а когда камней в ней уже не осталось – из той, что дальше. Я замерзла и очень устала. Я не поняла, что пришел вечер. Птица ругала меня, говорила, что надо отдохнуть. Я ей не отвечала. Я боялась идти в дом.

Птица принесла мне рыбу. Рыба билась у нее в клюве и разевала рот. Только тогда я поняла: надо что-то поесть. Я вспомнила, что всегда варила кашу сама. И сама собирала мидий. И что-нибудь да осталось с последнего приезда Человека-Солнца. Теперь можно тратить в два раза меньше еды, и даже если он задержится, я не буду голодать.

Я погладила Птицу, забрала у нее рыбу и ударила ею о камень. Рыба дернулась и затихла. Я оторвала ей голову, вспорола брюхо и отдала все это Птице, а мясо со спины и боков промыла в море и бросила дома в горшок. Потом я обследовала ящик, в котором лежали продукты. Я нашла мешочек с крупой и поняла, что нам со стариком его хватило бы на половину луны, значит, мне хватит на всю луну. Еще там были галеты. И сушеная рыба. А потом приплывет Человек-Солнце. Он привезет другую еду и, может, побудет со мной немного.

Началась зима. Шторма бились в наши берега, завывал ветер. Иногда я плакала. Это как-то само получилось, раньше я не умела. Но однажды, в особенно жуткую ночь, когда ветер сорвал и унес дверь, я вспомнила другой такой день, когда ураган, казалось, растащит наш остров по камешкам, и мы со стариком залезли под его кровать и сидели там всю ночь, пока ветер не стих. В ту ночь старик почти коснулся меня, не обнял, конечно, но под кроватью же тесно, можно прикоснуться даже нечаянно, хотя мне все-таки нравилось думать, что он провел ладонью по моей спине специально, чтобы успокоить.

А сейчас он лежал под камнями там, на холодном берегу. Я хотела залезть под кровать, но Птица не согласилась, и тогда я спряталась под одеялом. В дом без двери залетал ветер и рвал страницы книги, которой больше никто не молился. Наутро ветер стих, и я сумела отыскать нашу дверь и притащить ее обратно к дому, но дальше я не знала, что нужно делать, поэтому просто прислонила ее к стене. Приедет Человек-Солнце, и все наладится.

Птице было холодно, но она не улетала. Она ловила мне рыбу, она гуляла по каменной куче, под которой лежал старик, и смотрела подолгу в море.

Она ждала. И я тоже.

Однажды утром я развела огонь в печи и вдруг поняла, что израсходовала все тоненькие щепочки, которые старик колол всегда с запасом на растопку. Я нашла топор, но не смогла даже поднять его. Тогда я взяла наш большой рыбный нож и попробовала расщепить кусок плавника, но нож сорвался, кровь закапала с моей ладони. Птица сердито зашипела, но я не ответила, просто дошла до моря и опустила руку в соленую воду.