Но волшебная палочка не влияла на великого и ужасного Румпельштильцхена, которого и убить-то мог лишь тот, кого он любил.
Лучше бы не любил. Я сейчас бы все отдала за то, чтобы он меня не любил.
Рана не затягивалась, дыхания не было.
— Анастасия, — окликнул меня Эрик, он остановился в нескольких шагах, не осмеливаясь подходить ближе. — Мне очень жаль.
Его звала Ариэль, которая ползла к нам, опираясь на локти, но принц, не обращая внимания на нее, стоял рядом со мной с этим жалостливым выражением на лице — с таким обычно пытаются подобрать нужные слова, когда никакие слова уже не помогут.
— Ты пришел в себя? — глухо спросила я, припоминая, как недавно он застыл безвольным солдатиком под боком у Золушки.
— Если убить того, кто наложил чары, они развеются, — пояснил Эрик и чуть робко добавил, — ты победила Эллу и освободила меня. Снова…
Я помотала головой, отгоняя истерику.
— Как ему помочь? Должен же быть способ?
Волшебный цветок, заклинание, дьявол, которому можно продать душу? Да все, что угодно. В сказке ведь часто герой воскресает удивительным способом. Ну?!
— Мне жаль, — хмуро сказал Эрик, — но он уже мертв.
Я снова подняла волшебную палочку и начала повторять заклинание. Дерево нагрелось в ладони, дымилось и обжигало кожу, но рука онемела раньше, чем я поддалась боли.
— Анастасия, перестань. — Эрик попытался остановить меня, но я вырвалась. — Ты губишь себя. Пожалуйста…
— Не трогай меня! — закричала я, но все-таки выпустила из рук палочку, которая была бесполезной, и, прижимая к себе кровоточащий кулак, разревелась. — Спаси его. Кто-нибудь, ну кто-нибудь… Это я должна была погибнуть, не он.
Эрик скривился, словно последние слова причинили ему настоящие страдания.
— Он даже не заслуживает, чтобы ты по нему так убивалась. Это Румпельштильцхен, который сам сгубил сотни жизней, а потому, как никто другой, должен получить по заслугам. Сегодня свой конец встретили два злодея.
Хорошо, что палочки больше не было в моих руках, иначе случилось бы непоправимое.
— Вставай, — он протянул руку и ласково-ласково заговорил, — сейчас мы обработаем твои раны, станет легче, обещаю. И теперь у тебя есть магия, если будет совсем невмоготу, сможешь заставить себя забыть обо всем.
— Замолчи! — закричала я.
Голос Эрика был смертоноснее Экскалибура, я больше не могла его слушать.
— Я любила его, я любила… Слышишь?! — я наклонилась к лицу Рупельштильцхена, такому спокойному и нежному, будто он спал. — Я люблю тебя, и ты не можешь меня здесь бросить. Ты ведь обещал, что все будет хорошо!
Сказка по своей природе всегда стремится к счастливому финалу, ведь так? Это её обязанность.
