Взбешенный папа рычит, а мама с красными пятнами на шее хватается за свой ингалятор.

Я появляюсь на пороге своего нового класса через десять минут после звонка в ужасном настроении, в клетчатой школьной форме, в белых носочках и с розовым рюкзаком за спиной. А в коридоре стоит мама и следит, чтобы я не сняла резинки и не распустила волосы.

До чего же несправедливо составлен классный журнал! Все фамилии расписаны по алфавиту, от «А» до «Я». Первый в списке Абрамов, потому что он на «А». Но это только так считается, что он первый. Абрамов у нас на домашнем обучении и в классе практически не появляется.

Все уже забыли, как он выглядит. Так что на самом деле первая буква в нашем журнале – это «Б». Моя буква. Я ведь Белоусов. У нас на «Б» целых три фамилии. Но моя все равно самая первая. Потому что правило алфавита переносится и на вторую букву тоже. У меня вторая буква «е», а она идет раньше, чем «о» у Бондарева и «у» у Буркиной. Вот и получается, что я всегда иду отвечать первым. А первому намного сложнее, он ведь еще не переключился с перемены на урок, и настроение у него совсем не рабочее. Да и учитель еще не устал и слушает внимательно.

Мой лучший друг Егор говорит, что я все выдумываю и что вызывают к доске не по списку. Его фамилия, мол, в самом конце алфавита, на букву «Ф» – Фомин, а спрашивают его куда чаще, чем меня. Я знаю, почему его спрашивают чаще – из-за двоек и троек. И из-за того, что он почти никогда не готов к уроку. Но меня-то все равно вызывают первым. Особенно сейчас, когда мы перешли в пятый класс и вместо нашей доброй и терпеливой Татьяны Юрьевны получили целый отряд незнакомых учителей. У всех разные имена, характеры, требования.

Мы для них тоже чужие и непривычные. Они нас совсем не знают. А когда учителя не знают, кого спросить, они смотрят в журнал. А там я, Белоусов, самый первый по списку. И вызвать к доске Белоусова намного проще, чем отыскивать среди других фамилий какого-то Фомина, пусть даже с двойками.

Вот и сейчас Елена Васильевна раскрывает журнал. «Елена Васильевна – русский, литература – классная». Это у меня в дневнике так записано. Не в том смысле, что сама Елена Васильевна классная, а в том, что она наш главный учитель, как бы вместо Татьяны Юрьевны.

А главный учитель называется классным руководителем.

Хотя, может быть, Елена Васильевна классная и в другом смысле. Мы еще не поняли.

– Кто же пойдет отвечать? – говорит она интригующим тоном, и мы все как можно ниже наклоняемся над партами. Чем ниже – тем незаметнее. А кто вообще лег на парту, того, считай, и в классе-то нет. Но Елена Васильевна на нас и не смотрит. Она смотрит… куда? Правильно, в журнал.

– А отвечать пойдет… – она делает короткую паузу и водит другим концом ручки по списку.